Шале

Там, похоже, ничего не изменилось — разве что Мэтт куда-то ушел, а Саймон переместился к стеклянной стене, где и стоит, вперив печальный взгляд в долину. Хьюго еще нет, и я задаюсь вопросом, не стоило ли мне задержаться подольше, притворяясь, что я разыскиваю Кэсс.

— Никаких новостей? — спрашиваю я.

Милли грустно улыбается и качает головой.

— Пока нет, — отвечает она.

— Не представляю, куда она могла уйти, — хрипло восклицает Саймон, ударяя кулаком по стеклу. — Если с ней что-то случилось, я никогда себе не прощу!

7

Декабрь 1998 года, Ла-Мадьер, Франция

Я снова сижу на подъемнике.

На подъезде к вершине моя рация оживает. Пальцы настолько окоченели, что я с трудом стаскиваю перчатку, чтобы расстегнуть нагрудный карман. Надеюсь, это Энди.

— Прием! — кричу я.

Передо мной возникает из тумана станция канатки, и я пытаюсь под напором ветра откинуть защитную перекладину.

— Прием! — кричу я в рацию снова, но тут ветер подхватывает перекладину, и она бьет меня по руке. Рация выскальзывает из заледеневших пальцев.

— Черт! — ору я, глядя, как рация исчезает из виду в тумане. Отбросив перекладину, спрыгиваю с сиденья в снег.

И что теперь? Вернулись они в шале или нет? Может, вызов был не от Энди? Надо скорее проверить склон, а потом вернуться в офис, переговорить с напарником и узнать, не нашлись ли они.

Я спускаюсь медленней, чем когда-либо, закладывая широкие виражи. Видимость не больше метра, и я то и дело кричу:

— Эй! Есть тут кто-нибудь?

Никого. Все более-менее здравомыслящие люди попрятались по своим уютным шале и апартаментам.

Доезжаю до низа — там тоже безлюдно. Чувствуя, что меня вот-вот стошнит, оглядываюсь на наш офис.

Если у Энди результатов нет, придется что-то решать. Вот только если они действительно попали в беду, что бы мы ни сделали, будет слишком поздно.

8

Январь 2018 года, Лондон

Хьюго

Я всегда считал, что такие девушки, как Реа, — не для меня.

Не то чтобы я непривлекателен, скорее, я обыкновенный. Незапоминающийся.