Шале

54

Январь 2020 года, Ла-Мадьер, Франция

Реа

До сих пор мне удавалось избегать продолжительного общения с Адамом. Он не выказал никаких признаков узнавания, когда мы завтракали, да и, как сказал Кэмерон, с чего бы? Это произошло так давно, и в тот день стоял такой холод, что мы были закутаны по уши и он даже не видел моего лица. И вообще, у него было двадцать лет на то, чтобы разобраться в ситуации и предпринять какие-то действия, а он ни разу не дал о себе знать. Соответственно, мне не о чем волноваться.

Но я ощущаю совсем другое. Чувство вины, преследовавшее меня два десятилетия, и та наша ложь лежат на моей душе тяжелым грузом. Я больше не могу его тащить. Не могу проводить время с братом человека, в смерти которого я — по крайней мере, частично — тоже повинна. Не могу притворяться, что сочувствую его потере, потому что эта потеря произошла по моей — нашей — вине, и мы лгали о ней так долго.

— Дороги уже открыты, — говорю я Хьюго. — Мы ведь можем уехать? Сослаться на какую-нибудь чрезвычайную ситуацию на работе или что-то в этом роде? Уверена, Саймон поймет.

Хьюго вздыхает.

— Нам и так осталось всего пара дней. Я уже говорил: будет очень сложно попасть на другой рейс после всего, что тут случилось, да и Саймону с Кэмероном это покажется грубостью с нашей стороны, а мне очень нужно, чтобы они оба согласились со мной сотрудничать. Поэтому нет, прости, но нам придется остаться. В конце концов, — он обводит рукой нашу комнату, — есть места и похуже, в которых можно застрять, правда? Милли так о нас заботится, да и компания не так уж плоха.

— Это правда, но я не могу больше сидеть тут взаперти, особенно теперь… когда этот человек с нами. И, кажется, Кэм… Кэмерон снова собирается к нам на ужин? Он просто отвратителен — хоть в этом ты согласен со мной? С меня хватит подобного общения.

— Обычно тебе нравятся вечеринки.

— Только не сейчас. Мы можем уехать домой?

Хьюго прищуривается.

— В чем все-таки дело? Ты что-то от меня скрываешь?

Я чувствую, что краснею.

— Нет, конечно.

Я не могу ему сказать. Он бросит меня, если узнает, что я виновна в смерти человека, да еще и лгала об этом долгие годы. И тогда я окажусь практически на улице — одна, без копейки в кармане. В точности, как на тот момент, когда Кэмерон заставил меня тайком проникнуть на вечернику к Хьюго в Музее естественной истории. В последнем моем приличном платье, по уши в долгах и с судебными приставами, стучащимися в двери.