Сгорая дотла

– Сонь, не мельтеши, – проговорил Кирилл, и я замера, не сразу осознав, что металась по комнате, как реактивная муха. – Одну ночь я как-нибудь уж переживу.

– Но я все равно переживаю, – поджав губу, взглянула на оголившееся колено.

Оно было безобразным. И почему я раньше не обращала внимания?

– Жутко, да? – Кирилл словно уловил кожей мой ошарашенный взгляд и накрыл колено ладонью.

Медленно кивнула, потому что врать было бесполезно. Он и сам все знал.

– Была операция?"

"Теперь кивал Кирилл, поглаживая колено. Пальцы были напряжены так, что побелели костяшки.

– Бесполезная операция.

Я вздохнула и сделала несколько шагов, опустившись рядом с Кириллом. Кровать была действительно жесткой, а некоторые пружины могли впиться в зад. Но я не замечала неудобств, потому что безотрывно следила за пальцами, которые массировали колено.

– Может быть… – открыв рот, набрала побольше воздуха в легкие, чтобы сказать, а не потеряться со словами вновь: – давай я?

Рука замерла. Я накрыла ладонью кисть и убрала ее, открыв для себя вновь изуродованный кусок плоти.

– Сонь…

– Сейчас, – выдохнула и провела пальцами по шершавой коже. Теплая, но твердая, бугристая, там, где был шрам. – Так больно?

Я украдкой взглянула на Кирилла. Он покачал головой.

Чуть-чуть нажала и начала массировать. Черт, я даже не знала, как правильно делать. Что нужно вообще делать, но, прислушавшись к своим чувствам, я позволила себе, наверное, слишком много.

– Мне так жаль… – пролепетала, чувствуя, как глаза наполнились слезами. – Так жаль, что я ничем больше не могу помочь.

Откровение пронзило меня, вырвалось кристалликами слез, опалив щеки.

Кирилл дотронулся до моей руки.

– Ты уже сделала больше, чем кто-либо, – вымолвил он, сжимая мои пальцы в своей ладони. Поднял руку, поднес ее к своим губам и поцеловал каждый палец. Казалось, дотронулся до каждой клеточки моей руки. Сердце рвануло из груди, молотя в ребра. Тихий выдох сорвался с губ.

Я приподнялась, потянулась к Кириллу, как цветок тянется к солнцу, и коснулась его губ.