Сгорая дотла

Но я вновь и вновь давила в себе чувства, в сотый раз напоминая – мы просто друзья, просто босс и подчиненная, просто…

– И кто он такой?

Я вновь задумалась, поэтому, когда услышала голос отца, подскочила на месте и едва не навернулась с крыльца.

– Ой, пап! – Прижав руку к груди, обернулась и взглянула на отца. – Не пугай так.

Он улыбнулся своей особенной, пугающе спокойной улыбкой и встал рядом со мной.

– Что ты спросил?

– Кирилл… Кто он такой?

– Не понимаю.

– Сонечка, я же вижу, что между вами что-то есть. Ведь так? – От этого ледяного прищура, которым одарил меня отец, хотелось сбежать и где-нибудь далеко-далеко скрыться.

– Па, давай хотя бы ты не будешь нас женить, – взмолилась я, закатив глаза. Потому что к концу застолья меня и Кирилла определенно «поженили» все, кому было не лень. – Просто друг.

– Который приехал с «просто подругой» в гости к ее родителям. Что-то тут не клеится, дочь.

Я фыркнула и, сложив руки на груди, одарила отца улыбкой.

– Ему нужно было сбежать, и мной нагло воспользовались.

– Теперь больше похоже на правду, – улыбнулся отец. – И я так понимаю, Кирилл сам не может сесть за руль.

Я кивнула.

– Поэтому меня наглым образом обвели вокруг пальца.

И ведь даже не лгала. Действительно, мной воспользовались, хотя и я хороша – бросила Кирилла на растерзание родне, и меня не мучили скучными вопросами, которые порой переходили границы разумного и приличного.

– Но все равно что-то не сходится, – проговорил отец, взглянув на окна позади нас.

– Откуда? – ахнула я и зажала рот ладошкой. Уж больно громкий звук получился. Неужели он проболтался?!

– С Виталием разговаривал не так давно.

– Он? – теперь я удивлялась еще сильнее. – Дядя? Откуда он-то знает?

Отец усмехнулся.

– Ему-то не знать, Сонь.

– Он приглядывает за мной, – заключила я, насупившись.

Отец кивнул.

– Я же не могу тебя оставить в чужом городе совсем одну. Не сердись, дочь, а то морщинки появятся, – и он аккуратно коснулся пальцем лба именно там, где появлялась тоненькая полоска, стоило мне разозлиться.

– Спасибо, па, но я все равно злюсь. Я же не маленькая. Мне уже двадцать.

Аргумент так себе, что сразу же подтвердил отец:

– Тебе всего лишь двадцать, дочь. Всего лишь. А я твой отец. И вообще, это была идея твоей мамы.

– Я думала, она на меня злится.

– Она беспокоится о тебе не меньше, чем я. И еще ее явно волнует твой новый «друг».

Отец не зря выделил последнее слово.