Сестрички не промах

— Что там? — спросила Мышь, заглядывая в тетрадь.

— Ерунда. А вот карта… — Я протянула ее сестрице. Карта была чудовищно похожа на нашу, стало ясно — изготовил ее человек, очень хорошо знакомый с нашим родовым гнездом. — Откуда карта? — спросила я, поворачиваясь к Эдику. Тот закрыл лицо локтем и взвыл:

— Наследство.

— Врешь, подлец, — ахнула Мышь, — не может быть у нас таких родственников. — И с возмущением обратилась ко мне:

— Отродясь у нас в роду мелкие мужики не водились.

Мне хотелось сказать, что и женщин наших Господь не обидел, если не считать сестрицы, в семье, как говорится, не без урода и так далее, но перед лицом внешней опасности раздоры в семье неуместны, ряды должны сомкнуться и стоять насмерть на манер Китайской стены.

— Да уж, этот субъект на нашу родню не тянет. — Переведя взгляд на субъекта, я сказала с леденящей душу угрозой:

— А ну, гусь, выкладывай все как на духу."

"Гусь поднялся, закинув голову в заоблачные дали, надеясь заглянуть в мои глаза, и устало опустился на тропинку, правда на этот раз придав хилому организму более удобную позу.

— И не хитри, — добавила Мышь, — не то худо будет.

— Я начну кричать, — огрызнулся он.

— Не успеешь, — заверила я. Эдик вздохнул и сказал с отчаянием:

— Карта мне в наследство досталась. От деда. Лежала на чердаке. Дом продали, стали уборку делать и нашли.

— Ты чего вкручиваешь? — разозлилась я, ткнув пальцем в карту. — Адрес на ней отсутствует.

— Дед отцу говорил, а отец мне — есть дом, купец Калашников жил, богатей, и перед революцией клад спрятал, а сам с катушек съехал — новая власть ему не понравилась. А клад, может, лежит.

— А дед твой откуда про клад знал? — удивилась я.

— Не знаю. Не очень в этот клад и верилось. У Калашникова трое сыновей было, уж кто-нибудь да к рукам прибрал.

— Ничего не понимаю, — удивилась Мышь. — Выходит, этот тип наш родственник?

— Вряд ли, — скривилась я.

— Вопрос этот принципиальный, — разволновалась Мышильда. — Потому что, если он нам родня, — это одно, а если нет — то нечего ему возле нашего клада отираться.

— Не вашего, а государственного, — открыл Эдик рот, чем очень разгневал Мышильду.

— Поговори, вражина, — пригрозила она и пнула сомнительного родственника ногой.