Сестрички не промах

— Если Макс мент, а это и дураку ясно, он знает, что при мумии документов не было.

— Знает, не знает, а положить надо туда, где взяли. Сокрытие вещественных доказательств… — завелась Мышильда, но я перебила:

— Да ладно, знаю я, знаю…

В общем, мы пакет из земли вырыли и с ним рванули к подземному ходу, открыли дверь и сказали в два голоса: «Ступенька», — но все равно едва не упали. Мышильда при помощи носового платка извлекла из пакета бумажник.

— Значит, так, мы здесь были вчера, ход нашли случайно, а вот никакой мумии не видели.

— А Максим скажет…

— А Максим может говорить что угодно.

Мышильда огляделась и решила бросить бумажник с ключами возле стены, но не удержалась и взглянула на доллары.

— Возьми, — предложила я. — Никто ведь про них не знает.

Сестрица насупилась.

— Я знаю. И душу за баксы не продаю. Вот если бы тридцать царских червонцев, три колье…

Мышильда все перечислила и успокоилась, но ненадолго.

— Черт, Сашкины-то баксы у тебя где?

— В машине Иннокентия Павловича.

— Надо его на почту послать, пусть отправит их бандеролью на твое имя. Домой вернешься и получишь. Береженого Бог бережет, — мудро рассудила сестрица и кинулась к Иннокентию, а я подумала, что не худо было бы заглянуть в дыру. И заглянула, но без особого успеха. Темень была жуткая. Немного протиснувшись вперед и вытянув руку, я смогла нащупать холодные плиты древнего фундамента.

— Точно двенадцатый век, — сказала я со вздохом. Между тем Мышильда вернулась и крикнула:

— Ты чего там?

— Дыру смотрю! — проорала я в ответ.

В Мышильде вновь заговорила страсть к археологии, и она спустилась с фонарем ко мне, со вздохом заявив:

— Хоть полазить напоследок.

Мы протиснулись в дыру. Вдоль всего нашего фундамента с этой стороны был узкий проход, Мышильде надо было идти согнувшись, а мне так просто пробираться на четвереньках. Через несколько метров коридор резко сворачивал налево, мы тоже свернули и увидели точно такой же коридор, он терялся во тьме.

— Пойдем? — неуверенно спросила Мышильда.

— Пойдем, — кивнула я. — Вдруг там что-нибудь интересное.

Я стала прилаживать фонарь на шею, чтобы освободить руки. Если вид передвижения, избранный мною, называется «на четвереньках», так он должен соответствовать действительности. Пока я возилась с фонарем, Мышильда чутко водила ушами и вдруг спросила:

— Слышишь?

— Чего? — не поняла я, тишина стояла в подземелье вроде могильной.