Сестрички не промах

— Видим, — дружно кивнули мы.

— А казачок-то засланный, — шепнула сестрица, наблюдая за тем, как Максим ползает на четвереньках в поисках следов похищения.

— С чего ты взяла? — ахнула я.

— Ну… рыбак рыбака видит издалека.

— Что ж это делается? — возмутилась я, но тут голова Макса вновь возникла в окне, и мне пришлось заткнуться.

— Давайте прикинем, что мы имеем, — предложил он. — Евгений был на кухне, выйти на улицу, минуя нас, не мог. Поллитровка на столе, а окно открыто. И след указывает на то, что здесь был мужчина.

— Причем Евгений его хорошо знал, потому что подошел к окну, с ним разговаривая, — закончила я и подумала: «А не упасть ли мне в обморок?»

— Кто бы это мог быть? — нахмурилась сестрица.

— Да кто угодно, — пожал плечами Макс. — Здесь вся улица хорошо друг друга знает.

— Ты забыл про водку, — напомнила я, и мы задумались.

Через полчаса я была уже твердо уверена, что Евгений похищен потому, что пропал Михаил, а тот, в свою очередь, стал свидетелем чудовищного убийства (просто мы еще не знаем, кого убили.

— Идем в милицию, — заявила я. Тут милиция сама пожаловала, то есть не вся милиция, а один участковый. — Иваныч, — бросилась я к нему со слезами. — Беда у нас. Евгений пропал.

— А Михаил нашелся?

— Нет. Обоих как корова языком слизнула.

— Может, на пару ушли? — философски предположил он.

— Чует мое сердце, тут преступление, — держась за левую грудь, сказала я. Все посмотрели в этом направлении, а Иваныч сказал:

— Будем искать, — и пошел с крыльца.

— Куда ты? — догадалась спросить Мышильда, а он ответил:

— Пойду взгляну на фундамент. Говоришь, Михаил там кровь видел?

Только мы собрались последовать за участковым, как к дому подъехала машина Иннокентия Павловича и появился он сам.

— Ну что? — тревожно спросила я. Тот развел руками.

— Нигде ничего.

— А в морг звонил?

— Звонил и даже ездил. Михаила нигде нет.

— Просто не знаю, что и делать, горевать или радоваться, — растерялась я, в самом деле совершенно не зная, что делать, когда люди исчезают прямо из-под носа.

— Как на духу, — сказал он и перекрестился.

Тут я вспомнила, что Иннокентию Павловичу известны далеко не все несчастья, обрушившиеся на нас, и, уронив слезу, сообщила:

— Евгений пропал.

— Евгений? — вытаращил глаза Иннокентий. — Что, оба пропали?

— Оба, — в три голоса ответили мы.