Сестрички не промах

 — Чудеса, — сказала Мышильда, щуря глазки, точно видела фундамент в первый раз. Тут пришла мне в голову некая мысль и серьезно обеспокоила.

— Идем-ка к соседям, — нахмурилась я и первой полезла в дыру.

Дверь нам открыл Максим. Мышильда томно потупила глазки, а я спросила:

— Сашка где?

— Уехал.

— Куда это?

— К брату. Дела у них.

— А Коля?

— И Коля с ним. А зачем тебе Коля? Ты же честная девушка?

— Ладно, и ты сгодишься, если никого другого нет, — кивнула я, не обращая внимания на ядовитость его речей, и вошла в дом, сестрица шмыгнула следом.

На веранде мы заприметили кое-что интересное — на столе во множестве были разложены карты и планы, судя по всему, Макс их внимательно изучал. Мышильда юркнула к столу, а я обратилась к Максу:

— Я хотела узнать, вы, часом, ночью никого не убили?

— Как это? — немного растерялся Максим.

— Ну уж не знаю… У меня муж пропал, а перед этим кровь на фундаменте видел. Вот я и подумала: может, вы кого убили, да труп в ходе спрятали, а потом и мужа моего тоже укокошили, потому что он вас застукал, Ты мне скажи как есть, чтоб я себя не изводила, к тому же ты знать должен, что врать нехорошо, хоть ты парень, конечно, непутевый и правды от тебя не дождешься.

— Да ты сдурела совсем? — разозлился Макс. — Чего ты городишь?

Он наливался краской и гневался, а я к нему приглядывалась.

— Правда никого не убивали? — спросила я через минуту.

— Чтоб мне пропасть…

— Куда ж он тогда делся? — запечалилась я.

"— Найдется, — заявила Мышильда, грызя ноготь и сунув нос в планы. — Откуда у тебя это? — спросила она, с хитрецой поглядывая на Макса.

— От верблюда, — ответил он и из вредности стал складывать бумаги.

— Ага, — сказала Мышь и кивнула.

Мы покинули Макса и устроились на своем крыльце. Евгений, выглянув из дома в состоянии крайней тоски, сообщил, что Степаныч не появился. Заметив наше томление, на свое крыльцо вышел Иннокентий и громко спросил:

— Пришел?

— Нет, — грустно ответили мы, и я прошипела:

— Вернется, я ему уши оторву.

— Лучше в угол поставь, — посоветовала Мышильда, но тоже переживала.

Ближе к обеду мы прошлись по улице и близлежащим переулкам и даже поспрашивали отдыхающих на крылечках бабулек, не встречался ли им предпоследний. Тревога нарастала. На поиски был отправлен Иннокентий Павлович, а мы вернулись в дом и, чтобы хоть как-то приободрить печального Евгения, послали его в магазин.