Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Здесь росли простые цветы и не знавшие ножниц деревья. Внешняя стена лабиринта была из кустов, густых, с мелкими круглыми листочками. У стрельчатой арки девушка остановилась, она почему-то больше не хотела к круглому пруду, и сада этого тоже не хотела, она вернулась бы, только среди зелени что-то мелькнуло, и Мэллит, как бельчонок в дупло, юркнула в лабиринт.

Тропинки сходились и расходились, шелестели высокие, выше самого высокого мужчины, тростники, но Мэллит помнила секрет узора и нашла дорогу к сердцу лабиринта.

Она не знала, чего боится и чего ждет, озерный сад не был запретным – ведь первородный Валентин предлагал его показать. Не знала, но боялась, а шепот тростников навевал грусть… Лето кончалось, оно было недобрым для многих, но разве может осень стать добрее лета?"

"Гоганни присела на белый камень и опустила руку в воду, такую чистую, что было видно лежащие на дне ожерелья. В Хексберг Мэллит видела, как вешают на мертвое дерево бусы, но чего просят хозяева Альт-Вельдер и у кого? Девушка нащупала висевшую на груди чужую звезду и замерла.

Она сидела так тихо, что утка с подросшими птенцами, сперва отплывшая от берега, вернулась, чтобы тут же метнуться прочь. Мэллит укрыться в воде не могла, а вышедшая ближней тропой к пруду женщина остановилась в паре шагов.

Ее губы хотели улыбаться, а глаза плакали. Это была хозяйка, сменившая платье и по-иному заколовшая волосы; среди тростников она словно бы стала моложе и худее. Мудрая Ракелли назвала бы ее уродливой, но Мэллит чувствовала, как нареченная Ирэной красива.

Не потому, что за год среди внуков Кабиоховых гоганни обрела иное зрение, хозяйка озерного замка могла иссохнуть, как йернский бессмертник, а могла налиться лунными соками, но, любая, она все равно оставалась бы прекрасной и тревожащей, как шорох ветра, как блики на волне, как дорога в тумане…

– Странная встреча, – голос был задумчив и негромок, – но я даже рада… Ты ушла от них и пришла сюда. Почему?

– Я люблю гулять одна.

– Вот как, – она шла и говорила, – быть одной, когда можешь не быть… Ты умна, а сердце у тебя есть? Какое оно, твое сердце? У меня был звездчатый аметист, но я обменяла его… Одно сердце за шестнадцать смертей… Хорошая сделка, не правда ли?

Теперь губы улыбались, а в глазах словно бы шел дождь.

Солнце светило ей в спину, и тень, длинная, гибкая, уже касалась Мэллит.

– Ты любишь моего брата? Если да, я буду рада… Я хочу, чтобы он наконец полюбил, чтобы наконец полюбили его.