Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Что все-таки стряслось?

– Я рассказала Проэмперадору про Циллу. Я говорила, что лучше бы ты сама. Он все равно к тебе приходил…

– Мне надо было лежать.

– Значит, доктор прав? Тебе нельзя ехать! Давай я! Савиньяк – очень добрый человек… как ее величество, только мужчина… И очень хорошо к нам относится.

– Проэмперадор – человек в самом деле хороший, – подбросила поленце на пробу Луиза. – Жаль, несладко ему сейчас: и война, и мать в Олларии.

С войной черноокий красавец как-нибудь да совладает, а вот с четырьмя бабами, одна из которых мертвая, причем с Зоей проще всего…

– Мама, тебе лучше остаться.

– Не говори глупостей. Ты мне что-то хотела рассказать.

– Ее… величество… Граф Литенкетте… Он…

Еще один красивый граф, но этот-то каким боком?

– Нет, это не мне кошачий корень нужен, а тебе! Давай отложим до вечера. На привале…

– Ее величество убили, – прошептала Селина. – Ричард… Кинжалом. Он его всегда с собой носил…

– Святая Октавия! – Луиза уставилась на дочь, не веря собственным ушам.

– Так объявили, чтоб не стало… как в Октавианскую ночь, а на самом деле это Ричард. Помнишь, Литенкетте писал, что ничего не случилось бы, если б мы не уехали? Мы думали, он это так… с горя… Ведь ты не доктор, что бы ты могла?

– Люди часто после беды думают, что могло быть иначе.

– Мама, но ведь могло! Ты бы заметила, что Дженнифер сняла с колокольчика язычок. Все вышло из-за нее.

– Это тебе Савиньяк рассказал?

– Да, – подтвердила Селина. – Ричард еще и Розалин убил… Чтобы не позвала на помощь, а сам сбежал. Маршал думает, что в Гаунау, а их король будет нас спрашивать про Надор и про Зою. Мама, ты как хочешь, а я ему скажу, что… что нельзя укрывать убийцу.

– Нельзя, – согласилась Луиза, с оторопью глядя на больше не льющую слезы дочь, – только, уверяю тебя, Савиньяк скажет, что нужно, сам. И все равно как-то не верится… Ричард – кукушонок, а не волк.

– Это он. – Сэль сама сейчас походила на Катарину, когда та говорила про Колиньяров. – Ричард пытался отравить Монсеньора! Мама, он мог, и Айри это знала…

3

Люди радовались. Потерявшие почти всё бедняги с умилением смотрели на пышущую здоровьем кормилицу, прижимавшую к груди августейший сверток. Робер угадал – беженцы, как и сам он, в появлении Октавия видели добрый знак.