Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Вашу руку, сударыня!

Она протянула, и маршал коснулся губами чего-то прохладного, чуть влажного, не живого, но и трупом, мясом, гнилью не являвшегося. Капитан Гастаки облизнула губы и нахмурилась.

– Отвернитесь, – тихонько подсказала Селина и наконец выпустила его руку. – Всё…

Но это было не всё, потому что раздался резкий стук в дверь. Госпожа Арамона живо обернулась к дочери:

– Иди к себе и выпусти кота.

Черно-белый котяра и маркграфиня вошли одновременно. Ли неторопливо поднялся с кресла, в которое успел сесть.

Фрида была безукоризненно одета и безукоризненно вежлива.

– Госпожа Арамона, я узнала, что вам стало плохо. Прислать вам лекаря?

– О нет, – рекомая госпожа сделала реверанс, – вы так добры к нам, но мне уже хорошо.

– Госпожа Арамона не только смогла выдержать мое присутствие, – Лионель счел правильным улыбнуться, – но и сможет выдержать дорогу. Послезавтра на рассвете мы выезжаем.

– Вот как?

– Непредвиденные обстоятельства. Сударыня, вы окажете мне честь и позволите вас проводить до ваших покоев?

Будь Фрида из той же корзины, что и Дженнифер Рокслей, он нажил бы врага, но не доставить маркграфиню к дверям супружеской спальни Ли просто не мог, как не мог в свое время не втиснуть королеву Алису в рамочку с розовыми лебедями.

Как не мог не поцеловать руку Зое Гастаки и смириться с тем, что творится на севере, на Изломе, на душе.

6

Площадь святой Августы с не дававшим Роберу покоя спуском к Перекатному осталась позади. Пока изрядно удлинившийся за время движения караван полз через площадь, от реки доносилась непрекращающаяся пальба.

Заречные бесноватые рвались через мост, Блор их не пускал.

– Жильбер, к Гедлеру, – велел Эпинэ, когда у перекрестка остались только он с немногочисленной свитой, алаты да упавший с какого-то воза и никем не подобранный тюк. – Пусть поджигает.

Адъютант умчался, Иноходец кивнул витязям Карои и пустил Дракко вдоль колонны, лавируя среди бредущих рядом с экипажами людей. Он ехал не спеша, ловя измученные и полные надежды на него, именно на него, взгляды, от которых хотелось провалиться сквозь землю.

Иногда в череде похожих на маски лиц мелькали те, с кем уже доводилось столкнуться. Псарь по-прежнему волок притихших дайт, лысый аптекарь с Медной предложил господину Проэмперадору укрепляющую настойку. Робер с благодарностью хлебнул чего-то сладко-горького и тут же вспомнил вытяжку из зерен шадди, брата Анджело и детский плач.