Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат

Главное – не сбиться с шага, не опустить голову, не оглянуться…

– Вы, надеюсь, при шпаге?

– Эр Рокэ…

– Я вам не эр, молодой человек, попробуйте это наконец понять. Сколько от нас до осколка с ручкой?

– Шага полтора.

– Точнее.

– Больше моего шага, но меньше двух. Я могу проверить.

– Не нужно. Дайте мне шпагу – и марш за угол.

– Но вы же… Лучше я…

– Дикон!

Пришлось повиноваться. Юноша честно скрылся за углом, но высунуться и посмотреть ему никто не запрещал, чем Дик и воспользовался. Если что, он успеет добежать до эра, но пока ничего опасного не происходило.

Рокэ, вновь присев, очень медленно шарил шпагой по полу. Он не мог видеть цели, но прекрасно знал, где ей следует быть. Он всегда знал…

Мой друг, я луною призван,Бьют землю лунные кони…Луна осталась наверху, она их не видит, здесь только фонарь, словно эхо былого света. А песня – эхо былых дорог. Синее острие касается золотого осколка, слегка поднимается, нащупывая глиняную петлю.

Мой друг, я луною призван…Мне не уйти от погони!Клинок проходит сквозь пустоту.

Запястье маршала неподвижно, но стальной луч едва заметно вздрагивает, будто примеряясь.

Звезда над долиной синей,Звезда на холодной стали…Рывок. Алва вскакивает, в два прыжка оказавшись рядом с Диком.

– Эр Рокэ…

– Стоять!

Треск и рокочущий грохот. С потолка одна за другой рушатся древние плиты, намертво замуровывая проход. Дороги королев больше нет… И хорошо!

5

Орешки кончились, ночь только начиналась. Если ждать призраков до рассвета, можно многое обсудить.

Намеков Левий подал предостаточно, пора отвечать.

– Ваше высокопреосвященство, мне трудно понять, почему вы оставили орден Славы. Вы не похожи на человека, который вдруг осознал, что создан для милосердия."

"– Все очень просто. – Кардинал изящно развел руками. – Я был хорош во многом, но Слава требует от своих адептов особых вещей. Не от всех, от тех, кто метит в епископы и выше. Любой из ваших сыновей стал бы украшением ордена, но я в генералы не годился.

Какое-то время меня выручала хитрость. Мои братья и соперники, командуя несуществующими армиями, полагались на собственные головы, я – на чужие, потом Адриан догадался. Нам предстояло переиграть битву при Каделе, но магнус изменил условия. Чуть-чуть, но я попался. Меня вызвали для разговора, и мы проговорили почти всю ночь… Утром я отправился на исповедь к Оноре, вечером – к Юннию, тогда он различал не только святых, но и людей. Меня приняли.