Сердце Пандоры

Я рада, что не сняла перчатки, и она по крайней мере не видит мои отекшие пальцы."

"— Поздравляю, — говорит Ира, выразительно осматривая мой выпуклый живот под манто. — Адам наверняка без ума от счастья.

— Кто ты и что сделала с моей сестрой? — улыбаюсь я, потому что прежняя Ира знать не знала о существовании этого надменно-снисходительного тона. — Передай мои восхищения хирургу — ювелирная работа. Особенно нос.

— Передай мои восхищения Адаму, — вторит моим словам сестра, — ювелирная работа.

Она тычет взглядом в мой живот — и я инстинктивно прикрываю его рукой.

— Прими мои соболезнования, — напоминаю о ее трауре, хоть Ира одета совсем не как безутешная вдова. И точно не скрывает этого, но в прессе ее любят и закрывают на это глаза, потому что она ездит по стране и жертвует много денег на медицину, а недавно собственной рукой заложила камень в фундамент будущего реабилитационного центра для онкобольных детей.

— Может, посидим где-нибудь? — Ира нарочно оставляет без внимания мою попытку иронизировать.

Я не хочу пить с ней чай, я не хочу ее видеть и уже жалею, что не поехала сразу домой и вообще поддалась на разговор. Мы не виделись семь месяцев, и я не чувствовала себя обделенной любовью близких. После смерти мамы у меня осталась только Ира, но она всегда слишком преувеличивала свое значение в моей жизни. И так любила повторять, что заменила мне мать, что в конечном итоге я стала чувствовать себя обязанной по гроб жизни.

Есть еще отчим, отец Иры. У них с моей матерью была какая-то сложная история отношений, о которой она обещала рассказать, когда я стану «чуточку взрослее». Но не успела, потому что умерла внезапно и быстро, и единственное, что я помню с ее похорон: постоянный шепот о том, что бедняжка хотя бы перед смертью не мучилась. Но, наверное, было в нем что-то такое, раз мать решила дважды войти в ту же реку, вернувшись к первому мужу с чужим ребенком.

— Полина, ты что, испугалась? — Ира удрученно качает головой, но ее взгляд то и дело соскальзывает на мой живот. Она завидует — я чувствую в воздухе едкий вкус ее злости и отчаяния.

— Я обещала Адаму не задерживаться, — бессовестно вру я. — У нас сегодня намечается что-то очень романтическое.

— Очень интересно, как он может быть у «вас», если сегодня Адам приглашен на благотворительный вечер. Мой благотворительный вечер, — подчеркивает она.