Сердце под прицелом

– Что готовить на ужин? – тон еще сильнее сбился.

Я не мог не реагировать. Пробирало.

– Мне вообще через плечо, – толкнул глухо. – Готовь, что планировала.

Пауза.

Ни я, ни Милка не шевелились. Не было понимания, что тема закрыта.

– Но ты же скучал?.. По каким-то определенным вещам? Чего недоставало?

И вот он снова. Сука. Тот миг, когда чье-то слово находит брешь и пробивает глубже.

Я не сглотнул. Нечем. Только горло сдавил. Двинул челюстями. И хрустнул собранными в кулаки пальцами.

Вдохнул. Выдохнул.

Выдал:

– Любая домашняя еда – топ.

– Ясно, – пробормотала СВОЯ. – Если хочешь отдохнуть, крайняя спальня свободна… – проинформировала, будто я, блядь, сам не знал каждый чертов метр этого гребаного дома. И с уточнением добила: – Сева туда не заходит. Замок тугой, он открыть не может… Вдруг что, не помешает.

– Нет нужды. Я в норме, – отрезал и через силу сорвался с места, к которому, сука, будто прилип.

Не спецом, но перекрыл дыхалку. Только на спуске с веранды во двор раздал и втянул воздух.

Первая, потому что дальше, когда без всякой необходимости, сугубо по выучке, как в приграничке, пустился в обход периметра, налегал конкретно.

Разница тут и там, естественно, ощущалась. Тут, если узнавали, приходилось здороваться, притормаживать, слушать, в двух словах отвечать. Все, кроме ближайшего соседа, у которого шкет-каскадер недавно «восьмерку» на столб намотал, а теперь метит в МВД, твердили одно. Про жену. Мол, умная, ладная, хозяйственная, верная, боевая и далее по списку.

Подустав от людей, метнулся к киоску, купил еще пачку сигарет и вышел к морю.

Пляж пустовал. И виной тому была не погода. Солнце шпарило – все, как надо. Просто место скрытое. Батя, как ни крути, нюх имел. Соображал, где корни пускать. Не прогадал ни с одной стройкой. И дача исключением не стала. Участок – в стороне от общего движа. Днем – напостой тишина. Соседи – все возрастные – сползались либо на зорьке, либо вечером.

Сдернул майку, скинул вьетнамки – все швырнул под дерево. Пробил ладонями по карманам шорт. Мобила, сиги, зажигалка – вытряхнул сверху.

Побрел к воде.

Плавал не меньше часа, прежде чем на берегу нарисовались СВОЯ, «Добрыня» и бродячий пес.

– Севушка, не надо собачке досаждать. Мы ей дали покушать. Немножко погладили. Больше не надо трогать. Пусть отдыхает.

Малой словам матери, конечно, внимал, но и сам, как говорится, не плошал.