Сердце под прицелом

Аж вибрациями по телу било.

Сжал зубы и проскрипел:

– Насовсем."

"Глава 76. Мне до нее последний шаг

Она не подходила. Я тоже не дергался. Но смотрел в упор. Смотрел, блядь, но не сразу допер, что, заблестев, ее глаза выдали то, что моя злая рожа скрывала.

Неубиваемую надежду.

Под ребра будто факел сунули. И я… сука, рухнул в ступор.

Вдох. Выдох.

Пока расчехлился, СВОЯ отвернулась.

– Тебе что-то из одежды дать? – спросила, натирая «Добрыне» руки.

Тот, естественно, и тут рычал свое:

– Са-ам!

Милка без боя отпустила полотенце, позволив ему полирнуть махрой все: ладони, лицо, раковину, кабину и даже пол.

– Так, тебе дать? – повторила, не глядя.

Я понял, о чем речь. Но подумал о другом. И когда я подумал, в пах на спазмах ударило искрами.

– Было бы неплохо, – выжал вслух сухо.

СВОЯ кивнула.

– Севушка, бросай полотенце в корзину, – открыла для этого дела крышку.

Мелкий с азартом сгрузил и, отвоевав у матери «люк», с грохотом его захлопнул.

– Все! Сам!

– Какой ты молодец! – похвалила Милка. – Спасибо!

«Добрыня», тряхнув «шапкой», запрокинул голову, чтобы, отсветить довольной улыбкой.

– Ну, все, дорогой. Не будем папе мешать. Пойдем найдем вещи…

– Сиску!

– И сосиску. Конечно. Сначала сосиску, а потом вещи.

С этими словами вывела малого из ванной и тихо прикрыла дверь.

Я не кис. Сразу начал раздеваться. Так что, когда вернулся Сева – с сосиской и одеждой, но без Милки – уже стоял в трусах.

– Спасибо, – хрипнул, забирая вещи.

Малой усмехнулся, смачно грызанул сосиску и слинял.

По-шустрому выкупался. Скосил щетину. Дернул на тело чистый шмот. И двинул в сторону кухни.

Оттуда уже по-домашнему аппетитно пахло едой. Так, что сводило от голода желудок. Хотя сводило, ясен хер, не только от голода. Мать вашу… От пищевого – вторично.

На автомате сбавил шаг. Но с заходом не медлил. Ступил за порог и якобы на вольном, скрещивая руки на груди, вдавил в косяк плечо.

Стоящая у плиты Милка на миг прекратила колдовать.

В новый протокол я так и не врубился, а потому отреагировал на эти сигналы по старой базе.

Животным возбуждением.

Член, он, сука, про развод и ультиматумы вообще не в курсе. Про гордость и достоинство – подавно.