Сердце под прицелом

Сердце буквально между двумя состояниями металось: рвалось и выпрыгивало. – Это же я… твой батя…

– Руслан, ну откуда ему такие слова знать? Я учила иначе… – шепнула, видя в залитых слезами глазках сына и узнавание, и страх, и подавленную обиду. – Севушка, это папа… Па-па… Видишь? Ты же помнишь, правда? Папа.

Малыш снова заплакал. Но теперь как-то иначе… Когда Рус прижал к себе, не вырывался. Всхлипывая, выдавал отцу в грудь что-то на своем. А потом и вовсе, как это бывало раньше, доверчиво притиснувшись, затих.

– Ой, ну слава Богу! – бурно выплеснула скопившееся напряжение мама.

Мы с Русланом не могли сохранять даже визуальный контакт. Сталкиваясь, будто врезались. Мучили друг друга. Сжигали.

Я отвернулась, вытерла лицо ладонями и, спасаясь от бьющей тело лихорадки, надела подхваченную с крючка кофту.

– Ты давно приехал? – спросила на удивление ровным голосом.

Вроде как между прочим, застегивая у зеркала пуговички.

– Часов в десять. С задержками шли, – отозвался Руслан.

Я вздрогнула от этого тембра. Все еще не верила, что он здесь. Стрельнула взглядом, чтобы убедиться. Поранившись, снова отвела. Но спазмы продолжали сечь нутро.

– Как узнал, где мы?

– Соседка сообщила.

– Хорошо, что сообщила, – отметила, не меняя тона. И, как ни в чем не бывало, позвала: – Пойдем поешь.

Он согласился. Прошагал за мной в кухню.

И выдал:

– Я ненадолго.

– На сколько? – толкнула я, оборачиваясь.

Сцепившись взглядами, со скрежетом потянули друг из друга какую-то сажу.

– До вечера.

Вот он… настоящий удар.

В сердце.

Как клин.

– П-почему только до вечера?

Теории вспыхивали и множились. Но ни одна не достигла финальной стадии дозревания.

Чернов их все разбил.

– Мне три дня дали. Добираться – сутки с лихуем. Ночью не уеду – хер успею в срок.

Я сжала зубы в попытке выдержать рванувшую под дых волну жгучей боли.

А вот мама, вмешавшись, разошлась.

– Да где же это видано?! Что за начальство?! Три дня, как подачку, сунули! Ни тебе отоспаться, ни отъесться, ни с женой намиловаться! Приехал, как на похороны! Ну, это вообще! Беспредел полный! Нет меня в этой их части! Я бы им устроила!!! А заодно и тем, которые лезут через границы! – прогорланила едва ли не на одном дыхании.

Тут я и сорвалась."

"– Ты в себе, нет? – вскричала, оттесняя ее от Чернова.