Сердце под прицелом

Вдруг уйдет?

– Никаких моралей я тебе читать не собиралась, Чернов! Но такого… Такого ответа точно не ожидала! – в тоне уже не только боль слышалась, но и разочарование.

Из-за него меня внутренне передернуло, аж потом покрылся, но виду, ясное дело, не подал.

– А что ты ждала? Чтобы я себе хребет сломал, падая тебе в ноги?! – гаркнул с надрывом. – Так такого не будет. Никогда. Я, блядь, мужик. Либо принимай как есть и не еби мозги, либо расходимся, к чертовой матери, – протолкнул на характере.

И застыл.

Не только дыхание сперло.

Милка молчала, продавливая в ответку стеклянным взглядом.

Я сделал вдох. Поднявшуюся с этим процессом дрожь, прочищая глотку, прожал глухим хрипом.

– Один момент учти, – отсеял с угрозой. За грудиной кинуло то ли жаром, то ли стальными шипами. Так яростно, что показалось, плоть изнутри вздулась волдырями. – Поставим точку – все. Хода назад не будет. Я туда, откуда меня вышвырнули, не возвращаюсь.

У нее… Блядь… Глаза, щеки, губы, шея – все горело. Видел. И сам ощущал этот адский жар. Но ничего определенного она не выдала.

Я чувствовал себя как говно. Наделенное стыдом, виной и гребаным страхом, но, сука, говно.

А ей будто тупо осточертело скандалить.

– Ясно, – все, что выжала конкретно по нашим вопросам. И вернулась к маниакальной заботе о сыне: – Дашь мне Севу? Его кормить пора.

С такой уже ни хуя не стрясешь.

Да и самого заебало тащить все эти предъявы.

Я ей, сука, кто?..

Отдал Севу молча. Как ни топил тревогу, но с ним будто шмат сердца оторвал.

Не глядя на СВОЮ. Мать вашу, даже не дыша.

Пальцы дрожали. Со стороны незаметно, но внутри что-то сломалось.

Милка больше ни слова не сказала. Я – тем более. Вот если бы она зацепила… Смог бы себя пересилить. Но ей на хер не нужно было. Не задерживала. Развернулся и так же, как и вчера, беспрепятственно покинул квартиру.

Во дворе стояли жара и шум.

Но меня, сука, накрыло еще более душными воспоминаниями.

О тех днях, когда казалось, что все на мази. Что мы, блядь, полноценная семья. Что СВОЯ меня – до гари.

«Пусть и без любви…»

Ну да, получалось, с ее стороны ничего и нет.

Признать после всего, что не похуй – дать слабину. Не признавать – спиздеть.

Жгло нутро, аж выедало глаза.

Что решит теперь?

Нет, я, мать вашу, знал, что все переживу.

Но, блядь…"

"Легким этот путь не был.