Сердце не обмануть

На огромном, пушистом ковре в окружении множества игрушек сидел Александр. Дети играли рядом, всячески стараясь привлечь внимание отца. Настя протягивала ему деревянный кубик, а Андрей, не желая отставать от бойкой сестры, маленькую деревянную лошадку на колесиках.

Пожилая няня находилась по поблизости, но нынче видя, что хозяин играет с детьми селела в дальней уголок комнаты, не желая мешать.

Таня не смогла не отметить, как муж, не выделяя ни одного из детей, позвал их к себе и усадил на колени.

Настя быстро забыла о игрушке, которую держала в ладошках, и переключила внимание на отца.

Её ручонки стали исследовать его лицо а затем неожиданно потянули за волосы.

Таня, затаив дыхание, наблюдала за тем, как маленькая проказница обняла Александра за шею, и до графини донесся её милый лепет.

— Хочу куклу! — произнесла девочка, подняв на Игнатьева свои огромные голубые глаза.

Будто ниоткуда в руках Александра появилась фарфоровая кукла в красивом розовом платьице, которую он тут же протянул дочери. Глаза малышки распахнулись.

Она взяла в руки подарок, но, неожиданно отложив игрушку в сторону, вновь кинулась на шею к отцу и громко промолвила:

— Спасибо, Papa!

Прижав куклу к груди, девочка закружилась по комнате.

Андрей тоже обнял родителя и лишь затем присоединился к сестре."

"Неожиданно они подняли глаза и, заметив стоявшую неподалёку мать, кинулись к ней.

— Маменька, Маменька! — радостно закричала Настя.

Тата ласково коснулась светлых волос детей, чувствуя, как у горлу подходит ком.

Татьяна и раньше знала, что малыши прекрасно ладят с Александром, но услышав, как Настя называет его «Papa», тут же почувствовала себя мерзкой лгуньей! За два года Тата сумела убедить себя в том, что это дети мужа, но сейчас былые страхи и сомнения вспыхнули вновь.

Захотелось сорваться со своего места и кинуться прочь. Но Настя и Андрей требовали её внимания, и графиня оставила мысли о побеге.

На громкий крик дочери обернулся Александр, заметивший стоящую в дверном проёме жену.

Татьяна была прекрасна, впрочем, как и всегда.

Небесно-голубое платье из переливающегося атласа было ей к лицу. Золотые локоны были заколоты серебряными гребнями, украшенными россыпью сапфиров.

Он будто впервые увидел её и заново влюбился. Ведь все эти два года он выплескивал в свою душу обиду, которая со временем притупила все чувства…

Но ныне граф не мог не отметить, что-то изменилось в ней, и это не могло не радовать!

И Александр более не собирался мучить её и себя.