Сердце химеры

Все вокруг кричали, но слов было не разобрать. «Я не стану смотреть. Я не могу смотреть. Мой маленький. Мой родной…»

Ида сжала ее запястье.

– Нари, открой глаза, – требовательно сказала она."

"В ее голосе отчего-то не было ужаса, только безграничное удивление.

Нари заставила себя посмотреть. На полу, неуверенно покачиваясь на тонких лапах, стоял маленький дракон стального цвета. Стальной дракон с зелеными химерскими глазами.

На лице Арена появилось изумление.

– Вот как? – пробормотал он. – Что же… Ты мастью, я смотрю, в деда своего, не в меня.

Нари никак не могла продышаться. Ее колотила дрожь. Ида и Маргарита избегали встречаться взглядами, чтобы не выдать, как они ошеломлены.

Зул Вилард вышел вперед и вел себя так, будто ничего необычного не произошло:

– Это выяснили. Я рад тому, что у меня внук, а у Арена наследник. Воспитаем его достойно. Маргарита, можешь попрощаться с дочерью. Мы улетаем.

– Попрощаться? – повторила Маргарита. – Она остается?

– Агнара так хотела получить свободу.

– Если хоть один волос упадет с головы моей дочери!..

– У вас минута! Время пошло. Прощайтесь! – оборвал король.

Маргарита и Нари упали в объятия друг друга. Ри смотрела на свою маленькую девочку так, будто хотела навсегда унести ее частицу с собой. Гладила по волосам, по щекам.

– Мама, присмотри за Дари, – прошептала Нари.

Они обе знали, что теперь у Вилардов есть рычаг давления на Маргариту – ее внук. И обе понимали, что Нари им теперь не нужна.

Глава 20

Легкие обжигало огнем, но Керин позволил себе передохнуть лишь раз, когда крыло свело судорогой и лететь дальше стало невозможно. Он преодолел обратный путь меньше чем за пять часов, но уже понимал, что опоздает…

Керин не дотянул до поместья совсем немного: силы иссякли, и он, сменив ипостась, покатился вниз по холму. Поднялся исцарапанный, покрытый грязью: солнце сегодня припекало по-весеннему, и снег превратился в кашу. Хромая, побежал в сторону дома, на бегу просчитывая дальнейшие действия.

Керин споткнулся о крыльцо и едва не рухнул в прихожей, удержался за перила и вдруг вспомнил тот день, когда впервые увидел Нари. Он был наслышан о «грозе химер» и почему-то представлял гордую и высокомерную деву, знающую себе цену.