Сердце химеры

Нет, у Арена был особый, только ему присущий запах, который становился острее в минуты, когда он овладевал Нари.

Арен повернул ее голову, его язык бесстыдно и резко, так, как он привык это делать, взял ее рот, обжигая и терзая. Нари давно уже перестала сопротивляться, зная, что любое противостояние только причиняет лишнюю боль, но он все равно сжал ее запястья, невольно заставив вздрогнуть: к старым синякам теперь прибавятся новые.

– Так, так, девочка… – он обрадовался ее побледневшему лицу и тому, как она сжала губы.

– Нет.

Это была единственная битва, которую могла себе позволить Нари. Он каждый раз старался заставить ее кричать, а она не кричала.

– Давай-ка снимем это.

Снова его голос сделался вкрадчиво-ласковым, точно он обращался к ребенку. Арен провел ладонью по спине Нари, нащупывая пуговицы и расстегивая одну за другой. Поставил на ноги, медленно снял с нее верхнюю одежду, и Нари предстала перед ним в одной тонкой рубашке. Он разглядывал ее, прищурив глаза, – такой огромный мощный дракон с широкими плечами и сильными руками.

"Каждый раз, овладевая женой, он думал, что однажды отыщет то единственно верное средство, которое принесет ему нужные ощущения – полную уверенность в том, что он владеет этой гордой, несломленной девочкой безраздельно. Пока, сколько бы муки ни было в ее глазах, Арен понимал, что какая-то часть Агнары недосягаема для него, хотя, казалось бы, он испробовал уже все известные способы.

Кроме одного, пожалуй!

Он вдруг понял и загорелся, а на лице появилась такая открытая и радостная улыбка, словно Арен вновь сделался маленьким мальчиком и получил желанный подарок.

– Ложись!

Он не стал дожидаться, пока Нари опустится на кровать. Дернул за руку, укладывая, задрал подол на живот, а потом и вовсе разорвал рубашку. Нари смотрела в потолок, облизывая сухие губы. Он что-то придумал. Снова. Когда уже это только закончится! Терпи, Нари!

Арен вышел и возвратился с полотенцем, скатал его в валик.

Нари, не ожидавшая такого, не успела набрать в грудь и крошечного глотка воздуха. Она выгнулась, пытаясь освободиться, вцепилась руками в его крепкие, сильные запястья – это было все равно что разогнуть железные прутья.