Сердце химеры

– Этот… Эта тварь! Химера-то! Говорят, он вчера цепи вырвал и двери выломал! А там, в подземной тюрьме, двери не чета нашим – железом окованы.

– Да ну? – не поверила гоблинка, даже ближе подошла, и остальные прислужницы тоже собрались в кружок. – Так прямо и вырвал?

– Да! Не веришь, спроси у моего брата, он там службу несет. Потому я все и знаю! Выломал! А выл-то как! Как рычал!

– Так дикий зверь потому что! Спасибо лордам, защищают нас от химер! – молодая упырица покачала головой и прижала руки к груди.

– Пришлось вызывать начальника стражи! Мой брат говорит, пришел он позже камеру запирать, а эта тварь лежит в кровище.

Уж думал, помер. Присмотрелся: нет, моргает глазищами! А слезы по морде так и катятся…

Нари вскочила на ноги и сама не заметила, как оказалась у окна. Дернула створку, оцарапав пальцы. Надышаться не могла прохладой, что ворвалась в спальню. Удалось чуть-чуть остудить сердце, что зашлось в молчаливом крике. Она глотала воздух, изо всех сил стараясь не лишиться чувств.

Служанки испуганно окружили ее, отвели на постель.

Гоблинка смочила уксусом полотенце, положила ей на лоб:

– Ничего, детонька. Так бывает после первой ночи. Разволновалась, милая.

Второе событие случилось через день – Нари встречалась с отцом.

– Если ты не желаешь зла своим родителем и деду, то сумеешь найти нужные слова, – сказал Арен, напутствуя ее перед встречей. – Цени доверие, оказанное тебе. Но этот шанс последний.

Зал переговоров оказался слишком большим для них двоих. Нари застыла у белой колонны, ожидая, пока фигура в черном с серебром костюме подойдет и встанет рядом.

Скайгард выглядел плохо: раны беспокоили его. Но, увидев дочь, он расправил плечи и улыбнулся:

– Моя девочка…

Преодолел расстояние между ними за несколько шагов, потянулся, чтобы обнять, но Нари отстранилась. Не потому, что винила его в чем-то, и не потому, что теперь считала себя недостойной его любви. Ничего ей так не хотелось в этот миг, как почувствовать его теплые и сильные руки, чтобы он, как в детстве, погладил ее по спине, утешая.

Как тогда, когда слабые маленькие крылья не выдерживали и она падала на камни, обдирая колени. Но она понимала, что одно любящее прикосновение мгновенно разобьет ту защитную броню, которую она так тщательно выстраивала. Она потом себя не соберет. Скай всегда понимал ее с полуслова, с полувзгляда, догадался и сейчас.

– Моя сильная девочка, – тихо сказал он, опуская руки. – Они не сломают тебя. Ведь ты моя дочь.

– Не сломают, папа.