Сердце Хищника

Он был готов к боли, но дверь распахнулась, и Саймон вывалился на тротуар.

– Эй! – крикнул швейцар, но Саймон был уже на ногах. Крысы практически заполонили улицу, но ничего не замечающие прохожие ходили между дерущимися группками, и Саймон запрыгал от одного островка к другому несколько раз, едва не отдавив чьи-то хвосты.

Он оказался на середине улицы, когда одна из крыс запищала: «Саймон Торн!» Его имя будто запустило молниеносную реакцию, и не успел он оглянуться, как крысы двинулись на него. Прохожие брезгливо зафыркали, а туристка неподалёку закричала, но крысы не обратили на них внимания.

Сердце Саймона затрепетало. Крысы подступали отовсюду – даже с дороги, – и их становилось всё больше. Птицы с криками обнажили когти, впиваясь в крысиный мех, но за считаные мгновения они остались в меньшинстве.

– Саймон! – послышался ещё один голос. Уинтер. Она пробиралась сквозь крысиное море, отбрасывая их в стороны. – Фу, фу, фу! Какая гадость!

– Возвращайся! – крикнул он, пошатнувшись; острые крысиные коготки, цепляющиеся за джинсы, царапали кожу.

"В воздухе раздался клёкот, и Саймон поднял голову: с крыши Небесной башни к ним спускалась стая ястребов и соколов. Вёл их одноглазый орёл – Орион.

Не успел Саймон шевельнуться, когти сорвали грызунов с его одежды, и под звуки яростных визгов крысы и птицы схлестнулись.

– Пойдём, пока нас не загнали обратно! – Уинтер схватила его за локоть и потянула вперёд, прочь от башни, в сторону Центрального парка.

– Но… тебе не обязательно идти со мной, – сказал он, пока они бежали по тротуару.

– Кто-то ведь должен убедиться, что тебя не съест стая голодных волков. Давай вперёд, пока нас не поймали.

Уговаривать его не пришлось. Саймон помчался со всех ног, и, к его удивлению, Уинтер не отставала. Вместе они побежали по городским улицам, мимо торговцев, продающих хот-доги и мороженое, мимо туристов, задравших головы, мимо бесконечных мужчин и женщин, недовольно кричащих, когда их отталкивали с дороги. Они петляли, сворачивали, перебегали улицы, всегда двигаясь на восток. Когда они добрались до Центрального парка, лёгкие Саймона горели, а ноги тряслись.