Сердце феникса

– Ты прибудешь ко мне. Нанесешь, так сказать, визит доброй воли. Одна. И тогда я отпущу принца, даю слово вождя.

– А если нет? – спрашиваю, скрывая дрожь в голосе. – Если я откажусь?

– Тогда с ним будет то же, что и с этим.

«Камера» резко дергается в сторону и упирается в дроу, который стоит рядом с принцем. Две огромные орочьи лапы заносят тесак над его головой.

– Нет! – кричу, вскакивая и выдавая эмоции.

Лезвие молниеносно сверкает. Оно входит в плоть, и в тишине раздается ужасающий хруст шейных позвонков…

Падаю в кресло.

Чья-то рука, подозреваю, это сам Будгар, подносит к зеркалу отрубленную голову, держа ее за волосы. Голос вождя произносит:

– Хочешь, чтобы этот мелкий щенок вернулся к папаше? Тогда замени его! Я жду до заката.

Глава 18

Зеркало темнеет, картинка медленно тает. А я продолжаю сидеть, ловя ртом воздух.

– Ты слышала, что он сказал?

Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь на звук.

За моей спиной стоит сам Даггерт с закаменевшим лицом. Рядом с ним – Эрионар с весьма недовольным видом.

Интересно, как долго они здесь торчат и как много успели услышать?

– Приветствую, ваше величество, – выдыхаю, судорожно пытаясь взять себя в руки. – Не ожидала, что вы…

Последние слова замирают на губах, оборванные резким:

– Хватит. Я хочу знать, что ты собираешься делать.

Теряюсь, чувствуя, как холодный, острый взгляд Даггерта пронизывает меня. Король ждет ответа, а я не знаю, что говорить.

Эрионар молча обходит стол и садится напротив меня. Наши взгляды пересекаются. В его глазах вспыхивает гнев, но тут же сменяется напускным хладнокровием.

Асур, в отличие от меня, отлично умеет скрывать эмоции, но иногда позволяет себе дозированно показывать их, как сейчас.

А вот Даггерт и не думает садиться. Он застывает у меня за спиной, изображая каменную статую.

– Ну? – бросает он хриплым голосом. – Я все еще жду ответ.

Издаю внутренний стон: принесла же нелегкая! И я хороша, захотела потрогать зеркало! Видимо, Будгар все это время был в фоновом режиме и отреагировал сразу, едва я прикоснулась к поверхности артефакта.

– Зачем вы спрашиваете, если сами все слышали? – говорю, следя за тем, чтобы голос звучал рассудительно.