Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 2

Слишком сильно эти две луны, да и вся суть старика-юноши, опирались на энергий Реки Мира. Как огромный гигант, который рухнет, стоит только выбить из-под его ног опору.

Но тогда ведь это и не гигант вовсе.

Когда глава Танцующей Луны замахнулся мечом, окутанным сиянием двух лун, заставивших даже настоящую луну выглядеть мрачным светилом тяжелых сумерек, то Хаджар лишь повел трубкой по воздуху.

Призванная им сила, вкупе с мистериями, терной и Эхом Правила надсекла те незримые узы, что связывали Правило главы Танцующей Луны с Рекой Мира.

Меч бессмертного замер, а сам он выглядел одновременно ошарашенным и… испуганным. Собственно — его выражению лица вторили и остальные.

Все, как он один, пытались понять, что именно только что увидели.

Хаджар же, поднявшись на ноги, отряхнулся, похлопал застывшего главу Танцующей Луны по плечу и, проходя мимо, коротко обронил:

— Только собственная сила имеет значение, — повторил он когда-то давным-давно услышанные слова.

Удивительно, как раз за разом, виток судьбы за витком, Хаджар находил в них все больше и больше смысла. И все сильнее уверялся в том, что его Учитель — дракон Травес, оставался с ним и сейчас, даже когда в груди билось не сердце далекого предка, а искусственное — Стальное.

Забавная метафора… несмотря на то, что у него больше не было сердца дракона, он не ощущал каких-то сильных изменений в себе.

Может быть, ответ заключался где-то посередине. Не «да» и не «нет». Что-то размытое. Изменчивое.

Хаджар посмотрел на искусственное небо над головой, где светили бессердечные звезды. Со смертью Стража мир вернулся в условную «норму» и поляну окутали покрова холодной ночи.

С этими странными мыслями генерал шагнул через разлом, попадая в очередную аномалию.

Выныривая из объятий времени и пространства Хаджар оказался на обрыве бытия. Вокруг него возвышалась бесконечная цепь горных вершин, каждая из которых была увенчана древними снегами, жаждущими поведать о минувших эпохах. Казалось, что из основы Вселенной вырвали кости мира и вонзили их здесь — возвышаться в немом торжестве величия.

Внизу не было ни суши, ни твердой земли.