Сердце Дракона. Предпоследний том. Часть 2

 — А что до тебя, Хаджар, то… пользуйся моим даром с умом, не забывай о других своих дарах и… живи свободно.

Гном щелкнул пальцами и когда Хаджар ответил:

— Умри достойно, — то говорил он это уже каменной лестнице, высеченной в горе, а над головой, посреди ясного неба, сияло солнце.

Глава 1897

Хаджар смотрел на молодое солнце, согревавшее нежными лучами остывшую за ночь землю и, признаться, любовался пожаром рассвета, разлившегося золотыми крыльями сказочной птицы на границы горизонта, где бесконечная лазурь небес сливалась с зеленым покровом земли.

Он даже и не думал, что несколько недель в пещере, вдали от просторов, смогут заставить его стальное, в прямом смысле слова, сердце, заскучать по просторам.

И ветер, как родной и истосковавшийся пес, лизнул лицо своего товарища, радуясь, что тот снова может слышать и видеть его. Хаджар же, сжимая и разжимая кулак, вновь ощущал и потоки терны, и силу души, мистерии, Имена и все то, что приобрел в плане силы за минувшие века."

"Вот только после короткого путешествия к кузне Хафотиса и Архад-Галена он уже не мог воспринимать их так же, как и прежде.

Река Мира являлась чем-то внешним. Уникальным, присущим Безымянному Миру феноменом, а терна, в свою очередь, служила силой самого Безымянного Мира.

Странное чувство. Знать, что ты опираешься на костыль и чувствовать, что можешь пойти и без его помощи, но, пока, не понимать как именно.

Но Хаджар справиться.

— Сколько у нас осталось? — спросил он у воздуха.

— Меньше недели, — ответил возникший на плече Хельмер, читавший книгу в нарочито громоздких, комичных очка.

— Меньше недели?

— Ты плохо слышать стал, Хаджи? Вроде не настолько стар. Или я тихо говорю? — Хельмер протянул руку и его маленькие кошмары сформировались в очертания рупора. — Могу сказать и погромче.

Хаджар отрицательно помотал головой.