Семья моего мужа против развода (СИ)

 — Беру его! Сколько?

Любимыми словами торговца во всех мирах были не «Я тебя люблю», а «Почем?» «Беру» и «Сдачу оставь себе». Женщина в платке хитро блеснула черными восточными очами.

— Двести!

Сдурела бабка! Я бы поторговалась, но теперь богата до неприличия. Спасибо муженьку. Полезла в ридикюль и сунула в руку ей две банкноты.

— Сдачу оставь себе, — говорю слова любви на языке денег.

— Вай, вот дела! Сердечное тебе спасибо, девонька! Откроем с сыном свою лавку, заживем… — прилетело мне в спину. Я бежала со всех ног обратно к началу площади, где оставила экипаж.

Откроют лавку, только по сюжету это случилось бы через пару годков.

Зоосад и стрессующий Алфи остались в том же состоянии, в котором и были два часа назад. Только грива льва существенно уменьшилась. И ворота были открыты. По просторам парка бродили люди. А у вольера золотого льва столпилась целая толпа. То еще зрелище, полулысый самец льва.

— Я уж думала, ты не объявишься, — приветствовала меня Жозефина, перекрикивая гомон посетителей и отрывая взгляд от наручных часов.

— Если получится, дай слово, что заберешь обвинения, — выдыхаю рвано я.

А когда, кстати, мы с рыжулей перешли на «ты»?

— Не терпится на это посмотреть.

Я достала флакончик в форме сердца и щедро облилась душистым ароматом луговых цветов и непонятного мускуса.

Воняли они редкостно. У герцога чувства к Шарлотте настоящие, иначе подобными помоями он бы ни за что не надушился. Мужик! Респект!

— Как мне пройти к нему? — уточнила у опешившей от вопроса любительницы животных, кивая в сторону ничуть не смущенного вниманием зрителей Алфи, выдергивающего из гривы клочья.

— Сдурела? Он тебя задерет!

— Дай мне войти, — упрямо прошу рыжую.

Приправа из неизвестного происхождения парфюма должна сделать меня неугодной в пищу. Верно же?

— Нельзя, — Жозефина качает головой строго.

— Всю ответственность беру на себя.

До чего меня довела жизнь — по собственной воле лезу в вольер ко льву.

— Артефакт или чары, что-то ты же используешь, когда кормишь его и осмотр проводишь! С ними пустишь?

Через пять минут надеваю на себя странную на вид остроконечную шляпу в цветочек, которую мне выдала хозяйка зоосада и прохожу через задний вход на территорию царя зверей, усердно работающего над собственным облысением.

Да, нервничаю. Так, что коленки трясутся и ноги еле держат. Веры в то, что цветастый, аляпистый головной убор может меня сберечь, нет.

— Алфи, мой хороший. Не подведи, — приговариваю тихо.