Семеро Тайных

Те упирались и не шли, чувствовали его страх, но он говорил и говорил, с усилием одолевая темный ужас при мысли, что сделает с ним рассвирепевший колдун:

— Я хочу, чтобы колдуны... самые могучие колдуны объединились!

Тот спросил непонимающе:

— Во-первых, это немыслимо. Да и зачем?"

"— Для счастья людей, — сказал Олег. Внутри все сжалось в ком, как рыхлый снег безжалостная рука сминает в ледышку, грубо ломая узорчатые снежинки. Он видел растущую ухмылку колдуна, чувствовал себя дураком почище Таргитая, продолжил с упрямством отчаяния: — Пока что каждый строит свой собственный мир.

.. упиваясь властью над каганами, царями и разными императорами, что наивно полагают владыками мира себя. Но, расширяясь, эти миры сталкиваются, начинаются войны колдунов, которые опять же считаются войнами народов или племен. И так из века в век, из колоды в колоду. Мир все таков же, каким его создал Род... или почти таков.

— И ты, — спросил чародей неверяще, — хочешь его переделать?

Олег наткнулся на его изумленный взгляд.

Пахнуло холодком, подумал с отчаянием и раскаянием: в самом деле, кто я? Есть же более мудрые, более знающие... И тут же вспомнил Мрака с его злым объяснением всех нелепостей этого мира: умные да знающие читают умные книги да сопят в тряпочку, а миром правят просто наглые, которые набрались смелости вести народы, ломать и строить, править и карать...

— Хочу, — ответил он с усилием. — В мире потому столько дури, столько нелепостей, что правят не мудрые да знающие, а... черт знает кто.

Он поморщился от стыда и унижения, вспомнив недавнюю победу, странную и нелепую, когда они спасли мир. Вернее, спасли человечество. Как сами вырвали победу у более мудрых, более знающих, более умеющих.

Беркут подумал, одобрительно прогудел:

— А что? Мысля достаточно безумная, чтобы быть верной. В самом деле, неплохо бы всех этих тупоголовых, именуемых волхвами, магами, волшебниками, чародеями... собрать в один кулак! И сдавить, конечно. Чтобы потекло, потекло... В мире должен быть порядок! И одна голова.

Моя, конечно. Давай, парень! Если чувствуешь в себе силы, сгоняй всех этих гусей в одно стадо.

Олег смотрел исподлобья. На скулах до скрипа натянулась кожа. Он чувствовал, как вздулись рифленые желваки, а зубы сжались так, что перехватили бы топорище.

— Сгонять? Я намеревался как-то убедить.

— Убедить? — изумился Беркут. — Разве колдуны не люди?

— Но есть же мощь доводов...

Беркут хмыкнул так гадко, что Олег поперхнулся, умолк.