Семеро Тайных

но кто-то выпалывает даже семена деревьев, оставляя только семена трав.

Он помнил страшные раскаленные Пески, где шныряют ящерицы, пауки и стремительные муравьи, бывал на голых скалах, продуваемых острыми, как клинки, ветрами, там кочуют целые стада горных козлов, а сейчас вот едут к очень странной башне, под копытами мирно и успокаивающе хрустят сочные стебли, про-мчалась зеленая, под цвет травы, ящерка...

С высоты седла все чаще начал замечать муравьев, но дико крупных, красноголовых, неторопливых. Почти все замирали при виде двух всадников, провожали темными выпуклыми глазами.

Башня приближалась мерным конским шагом. Если у Гольша из массивных глыб, а Краснояр предпочитает столбы в три обхвата, все мореный дуб, то эта из дивного камня, которого и мрамором не назовешь, обидишь, чересчур красиво, сверкающе...

Колоксай, судя по его озадаченному виду, наконец заметил, что к башне тянутся красные цепочки. Кони шли в сторонке, башня медленно вырастала, а цепочки расширились до ручейков. Красноголовые муравьи бежали по двое-трое в ряд, навстречу неслись такие же быстроногие, легонько пощелкивали панцири.

Олег ощутил, что в глазах начало рябить от мелькающих сяжек, поднял взор на башню. Не оставляло ощущение, что за ними наблюдают уже давно, наблюдают внимательно, со снисходительным любопытством.

Некоторые муравьи, особенно крупноголовые и острожвалые, выскакивали из потока и бросались к ним, но, словно получив неслышимый Олегу приказ, останавливались, нехотя и недоумевающе поводили длинными сяжками, возвращались в общую колонну.

— Откуда там хлеб, — проговорил Колоксай, — я еще понимаю... каждый муравей по зерну — все подвалы доверху! Но как оленя...

Олег смолчал, что можно и вовсе без мяса, витязь не поймет. Зеленые глаза волхва внимательно провожали глазами потоки красноголовых, что устремлялись к башне. Управлять муравьями — это не конем и даже не коровами.

Кто бы там ни жил, это колдун немыслимой мощи.

Башня приблизилась, заслонила весь мир. Вместо массивных врат широкий проем перегораживали толстые железные прутья.

Решетчатая стена ворот заскрипела и медленно поползла вверх. Конь под Колоксаем трясся как лист на ветру, прядал ушами. Олег, поколебавшись, коснулся каблуками теплых боков своего коня.