Семь снежинок на ладони

На столе, накрытом парадной скатертью, стояли два прибора и закуски.

– Что же вы не предупредили нас о новой супруге? – высказала мне упрёк Лотта.

– Сам о ней не знал, – уверил я, коснувшись морщинистой руки служанки. – Мы скоро подойдём. Можете нести горячее.

И пошёл в свой кабинет. Ни у кого, кроме меня, не было от него ключа. Он согревался от камина покоев, и внутри уже было сносно. Я жестом зажёг свет и огляделся в поисках шали. Пока никто не видел, я кутался в неё, когда бывало прохладно. Или когда на душе было горько и тоскливо.

Мне это было неинтересно.

Шаль лежала в моём любимом кресле, сбившись в сгиб между сиденьем и спинкой. Я отряхнул её, вдохнул неиссякающий запах трав и пошёл в покои.

Зардевшаяся от смущения Эмилия ждала, сидя на кровати.

В голове гудело от вина, тепла и радости. Эмили очень мило щебетала обо всём и ни о чём, позволяя мне молча наслаждаться минутами покоя. Я проводил её в спальню, оставив на время – любому человеку нужно личное пространство, – и велел запереться во избежание внезапных визитов. Мне тоже нужно было уединиться – отправить результаты своей дневной работы почтовым артефактом.

В кабинете отца было тихо и темно. С того страшного дня прошло тринадцать лет, и всё же, когда я открывал дверь, мне нет-нет да и казалось, что сейчас я зайду, а отец строго спросит, что я здесь забыл и почему мешаю ему работать.

Из Главной башни было видно всю округу. Окна, разрисованные затейницей Скалди, смотрели во все стороны. Со стороны фьорда было темно. Звёзды слабо просвечивали сквозь ветошь туч. Если бы время свадьбы выбирал я, то обождал бы пару недель. Для взрослого мужчины не секрет, что плодородие женского чрева связано с фазами луны.

Активирующий пасс, и артефакты-светильники вспыхнули, слепя глаза.

Я подошёл к секретеру. В него были встроены три небольших выдвижных ящика. С виду – ничего особенного. Только у каждого из них был брат-близнец. Один, самый старый, находился в моём столичном доме, другой – в рабочем кабинете во дворце, третий – в кабинете его величества Эрика IV Наездника.