Семейные тайны

А еще хочу отметить, что в обоих случаях Анна Крегер, пользуясь тем, что рядом с ней была несовершеннолетняя девочка, быстро уходила из гостиной, очевидно, избавляясь от улик. Когда она принесла чашку, то, возможно, успела ее подменить, просто перелив кофе в другую чашку. Или пересыпав яд в чашку фрау Пастушенко. Ей было важно устранить опасную соперницу, которая могла раскрыть правду о ее отношениях с мужем погибшей. Когда Анна Крегер поняла, что оставила лишнюю чашку на столе, она быстро спустилась вниз и сообщила о пропаже чашки.

– Думаю, что вы правы, инспектор, – кивнул Менцель, – и мы можем считать, что это сложное и очень запутанное дело наконец раскрыто. И мы благодарим герра эксперта за помощь в раскрытии двойного убийства.

– Я же говорил, что он сможет вам помочь, – удовлетворенно проговорил комиссар.

– Мы сегодня получим разрешение на задержание фрау Анны Крегер, – сказал Менцель. – Я думаю, если мы с ней серьезно поговорим, то она даст признательные показания. Ей лучше честно рассказать о своих преступлениях и гарантированно получить десять или двенадцать лет тюрьмы, чем отказаться от показаний и получить двадцать лет, в течение которых она не сможет воспитывать свою единственную дочку. Раскрытие этого преступления целиком заслуга инспектора Нерлингера.

Нерлингер счастливо улыбнулся.

– Это вы решили проверить все отпечатки пальцев хозяев и гостей, – напомнил он, – значит, большая часть успеха принадлежит вам, герр следователь.

– Обмен любезностями, – насмешливо произнес комиссар.

– Только одно уточнение, – неожиданно вставил Дронго. – У вас все прекрасно получилось теоретически. За исключением одного важного момента.

– Что еще? – нахмурился Нерлингер. – Какой «важный момент»?

– Сын погибшей и муж подозреваемой Анны Крегер знал, от кого она родила своего ребенка, и поэтому его жене совсем не обязательно было убивать Лесю Пастушенко, чтобы скрыть от мужа имя истинного отца ребенка.

Нерлингер ошеломленно выслушал эксперта и покачал головой.

– Никогда в жизни не встречал таких людей, как вы, – печально произнес он. – Вы готовы разрушить любую придуманную нами версию.