Семейные тайны

 – Вам не кажется, что это непрофессионально именно с вашей стороны? Не говоря уже о том, что он международный эксперт, обладающий дипломатическим статусом. И при всем желании вы не можете его арестовать, как мелкого воришку. Только выслать из страны, даже если он у вас на глазах отравил кого-то из той компании. Но он этого не делал. Я могу поручиться за него.

– Не нужно, герр комиссар, – сказал Менцель, – мы все поняли. Герр эксперт будет немедленно освобожден. Но мы попросим его не появляться больше в этом доме.

– Наоборот, – возразил комиссар, – он должен появиться там и найти убийцу, который уже два дня водит вас за нос. Вы все поняли?

Менцель посмотрел на Нерлингера. По процессуальному законодательству Германии следователь был самостоятельной фигурой и мог не выполнять требование комиссара. Но ему не хотелось идти на такой явный конфликт. К тому же можно было легко переложить ответственность за проваленное расследование на этого эксперта и самого комиссара. Поэтому Менцель, соглашаясь, кивнул.

– Вот и хорошо. – Комиссар поднялся и протянул руку Дронго. – Сегодня я должен быть у бургомистра на приеме, – вспомнил он, – но завтра вечером мы можем с вами встретиться и вместе посидеть. Я не сомневаюсь, что уже к завтрашнему вечеру у вас будут первые результаты расследования.

– Это было бы слишком самонадеянно, господин комиссар, – улыбнулся Дронго.

Реннер кивнул остальным и вышел из комнаты. Нерлингер поспешил за ним – проводить комиссара.

– Может быть, комиссар прав, и мы поторопились. А может, правы мы, и вы действительно приехали сюда, немного изменив своему прежнему профилю. Я пока этого не знаю. Но два убийства подряд имеются, и поэтому я отпускаю вас только условно. Если, не дай бог, в доме произойдет еще какое-нибудь событие, например, разобьется чашка или кто-то порежет руку, я буду считать свои обязательства перед комиссаром Реннером утратившими силу и больше не пущу вас туда.

– Вы очень любезны, господин следователь, – кивнул Дронго, – только вы напрасно меня пугаете. Я сам не привык отступать, и два убийства, совершенные буквально у меня на глазах, – это очень сильный удар по моему авторитету. И моей квалификации международного эксперта.