Семь кедровых орешков. Смертница

Ну надо же! Из-за Лены? Кто бы мог подумать! Так сильно зацепила?!

Оливар еле сдерживал изумление и торжество. Мелочное, но согревающее душу. В том, что душа у него есть, в отличие от сына, принц не сомневался, — все злодеяния он делал во имя любви и для своих детей.

— Отдай её мне, — неожиданно произнёс Роланд. Даже для самого себя. — Найди другую игрушку для исследований.

— Это невозможно! — больше скрывать изумление Оливар не мог и уставился на сына, не скрывая чувств.

— Я никогда ни о чем тебя не просил, — с нажимом добавил Роланд, с досадой замечая изумление отца.

— Я давно провожу на ней эксперименты, — сдержанно ответил принц, имея в виду начало экспериментов на Земле, но сын-то не знал этого. — Несколько лет... её никто не сможет заменить. Поэтому «нет». Если девочка зацепила тебя, давай я найду тебе похожую?  — снова не удержался от издевки.

Роланд нахмурился, заметив это.

— Одна «Пустышка» или другая, какая разница? — продолжал принц, не в силах остановиться.

— Остановись... пока не поздно.

Оливар замолчал, восприняв угрозу серьезно. Мрачное лицо Роланда не предвещало ничего хорошего.

Последний заставил себя не оглядываться и не бросать взгляд в сторону кровати с незнакомкой, повернулся и вышел из лаборатории.

В конце концов, он может просто забрать её. Что сделает отец? И сразу услышал ответ на этот вопрос. Словно отец прочитал его мысли.

— Я знаю тебя. Ты можешь переступить через мой запрет и сделать, как решил, — резко проговорил тот за спиной.

Роланд остановился. Обернулся.

Неужели? Ему не понравилось это ощущение. Оно делало его слабым и уязвимым.

Они медленно пошли по сумрачному коридору. За ними поплыли коридорные светляки и два безмолвных призрака."

"— Ты же собрался сделать предложение ровене Мире Данери? Тебе нужно для этого помолвочное родовое кольцо? И не нужны скандалы из-за «пустышки», которую ты видел один раз в жизни? — вкрадчивым голосом тихо процедил Оливар.

Роланд смотрел перед собой, но внимательно слушал старого хрыча. Он понял, на что тот намекал. Руки ужасно зудели — хотелось набить морду тому, кто только назывался отцом. И не только набить — потом просто свернуть шею.

Один раз в жизни.

Он видел подопытную мышь только пять минут своей жизни. Спящей. И решил спасти её?

Стало вдруг смешно.