Семь кедровых орешков. Смертница

— Полковник Рэнимус, что случилось? — еле-еле выдавила из себя Фурия, побледнев, а герцог Аверин и другие ровены из его рода нахмурились, подавшись к ней и внимательно вслушиваясь в разговор."

"— Час назад ваша внучка была арестована по обвинению в покушении на жизнь принца Оливара Варниуса... в составе организованной группы лиц, — глухо ответил ректор университета. — Ее арестовали на занятиях и сразу увезли в столицу на мобиле полиции. А у меня... я... долго не решался вам... сообщить, — закончил полковник убитым голосом.

Фоннор выпал из неожиданно ослабевшей руки Верховной Фурии, а внезапная бледность стала теперь пугающей. На глазах изумленных аристократов из рода Аверинов Бердайн Огдэн стала вдруг перевоплощаться в боевую трансформацию. Через мгновение перед лицами потрясённых мужчин предстала высокая крепкая разъярённая Фурия с ужасным оскалом на страшном лице и черными глазами- ямами.

— Эти уроды арестовали нашу девочку, — скрипучим голосом поведала она потрясенному герцогу. — Я немедленно вылетаю в вашу столицу к императору. Уверена, нельзя терять ни минуты. Я докажу, что они не правы.

— Я выезжаю следом, ваше величество, — герцог Аверин выглядел очень серьёзным и встревоженным. — И тоже еду прямо к императору. Уверен, Ансар разберётся.

Глава 50

Это дурной сон. Холодная камера, в которой она провела ночь, грубое отношение, как к преступнице.

Строгий неприятный полицейский в чёрной форме, задающий каверзные вопросы, пытающийся выудить у неё признания относительно того, чего она не совершала. Он был так не похож на ровена Диннара Роннигуса, которого Еля уже воспринимала, как родного.

Какая-то совершенно  нелепая ситуация.

Она хотела убить принца Оливара Варниуса — дядю императора? Бред.

Ей помогали пять магов-боевиков? Тоже бред.

У них есть доказательства? Ещё один бред.

Она никого никогда не хотела убить. Какие у них могут быть доказательства, если принц Оливар сам незаконно лишил ее свободы?

Какие у неё доказательства?

У неё нет доказательств.

Но полицейский снова и снова настаивал на том, чтобы Еления призналась в том, чего не совершала, и выдала несуществующих подельников.