Семь дней до Мегиддо

Растерянно переглядывались, на лицах появлялось смущение. Я увидел, как сквозь толпу с профессиональной ловкостью пробирается оператор, снимая наше появление.

– Зачем вы нас пугаете? – продолжала кричать Наська. Даже слезу в голос подпустила, вот актриса! – Мы все здесь! Нас от смерти спасли, теперь мы живем тут! Вы нас не смогли спасти, а Гнездо спасло! Зачем вы детей пугаете?

– Это не те… – неуверенно выкрикнула женщина из толпы. Меня будто развернуло к ней – и я посмотрел в глаза ухоженной женщины средних лет.

Наши взгляды встретились.

Я прищурился и чуть-чуть покачал головой.

Представил, как прохожу сквозь толпу. Так быстро, что мое движение вообще никто не видит. Даже не прохожу – проношусь бесплотной тенью. Оказываюсь в теле хмурого мужчины, стоящего за спиной слуги. И тот спокойно, безэмоционально достает из кармана нож и перерезает слуге горло.

Какая-то жутковатая картинка!

Но почему-то я был уверен, что смогу так поступить.

Могу и вправе.

Потому что не дело слуг – вмешиваться.

Женщина-слуга побелела. Повернула голову на сто восемьдесят градусов. Точно так же развернулись ноги и руки. И вот так, вывернувшись наизнанку, она стала быстро выбираться из толпы.

По рядам прошло шевеление.

Я увидел, как падают зонты и то один, то другой человек, а точнее – не совсем человек, обращается в бегство.

Черт… что происходит-то?

Милана вышла вперед. Заговорила так же громко и сильно, как Наська. Только у нее-то голос был не детский.

– Люди, я Милана. Я призвана Гнездом для защиты. Многие из вас знают, что это значит.

Она помолчала и продолжила:

– Я могу вас всех убить. И если вы будете тревожить Гнездо – я так и сделаю.

Как-то даже сомнения не возникало, что она говорит всерьез.

– Никто здесь не обижает куколок, – сказала Милана. – И никто не обидит. Расходитесь! Гнездо направит официальную жалобу, если через пять минут здесь кто-то останется.

Толпа начала отступать.

– И пожалейте детей, в конце концов! – уже другим тоном, мягко, закончила Милана.

Люди расходились. Люди не смотрели друг другу в глаза. Только оператор радостно снимал сенсационные кадры, девушка-репортер что-то говорила в микрофон, а школьники (откуда они взялись-то, выходной!), притихнув, смотрели на своих ровесников, мокнущих под дождем.

– Дети, в помещение… – сказал я.