Селфи на балконе

Парень с удовольствием оттягивал момент приближения, продолжая смотреть на меня взглядом полным желания. Скорее всего, сейчас моё лицо было таким же. С очередным шагом, каждым следующий вдохом, я оставляла позади все свое смущение.

Спиной упершись в преграду в виде дивана, остановилась, ощущая дикое волнение, но в то же время бешеную уверенность в своих действиях. Когда он оказался рядом, и наши тела разделял какой-то жалкий сантиметр, мне стало трудно дышать. Будто в комнате не осталось кислорода, а был только Корнеев, который сможет меня спасти.

Прижимаюсь к нему, как к соломинке, пытаясь дышать носом, но вдыхая запах его рубашке понимаю, что спасения и нет вовсе.

Да и спасать меня не нужно, сама этого не хочу. Туське, оказывается, никакая помощь не нужна. Правда, ей необходимо, чтобы парень, стоящий напротив как можно сильнее прижал ее к себе."

"Корнеев, будто читая мысли, подхватывает меня, сажая на спинку дивана. Проводит руками по обнаженным ногам, с восхищением смотря на губы. А я обмякла.

Превратилась в скрипку, которая играет под умелыми руками своего обладателя. Пальцы перемещаются на живот, проскальзывая под топ, задирая его к горлу. Секунда, и перед Даней уже совершенно другая девушка, которая тянет к нему свои руки, пытаясь обхватить за талию. Стеснение, да. В таком ракурсе, в такой одежде, и в такой позе — меня еще никто не видел.

— Нат, не прячься. Я должен видеть, что ты реальна.

— Не прячусь. Не буду.

Выдыхаю, когда горячие губы касаются плеча, оставляя за собой дорожку, тянущуюся к шее, а потом все ниже и ниже.

Его не останавливает то, что я скорее подчиняюсь, чем веду танец. Он делает все сам, давай крылья всем бабочкам, выпуская их на волю. Они ликуют. Я ликую, когда Даня одним быстрым движением избавляется от рубашки, швыряя ее в сторону, демонстрируя мне свое тело, которое преследует меня, стоит только закрыть глаза. Не сдерживаюсь и провожу ноготком по рельефу на животе, чувствую, как кончики пальцев загораются от этого.

— Я не кусаюсь, не бойся.

 — Берет мою руку, и кладет себе на грудь, и я слышу, как тяжело он вдыхает. — Уже неуверен. Скорее всего, могу.

— Смеешься? — Улыбаюсь, и смотря ему в глаза, ноготком царапаю кожу. — Вместо колючек.

Меня накрыло. Нас накрыло. Каким-то сладким дымом, после которого я потеряла искру реальности. Выпустила ее из рук, ныряя вместе с Корнеевым в глубокий фонтан безумия. Задержав дыхание, закрыв глаза, мы погружались, нетерпеливо избавляясь от остатков одежды.