Селфи на балконе

Значит, глюки меня еще не догнали. Жить можно.

Ой, а чего это он так близко подошел? Прям сантиметр между нами, и я уже чувствую на себе красные точки от женской половины, которые рядом находятся.

Угу.

Стреляют в меня — не целясь.

— Наталья советовалась с именем вашего будущего ребенка, а я подсказал назвать его «Назаром». — Выкрутился, гад. — Но бывайте, малыши. У дяди Назара взрослые дела. Откланиваюсь.

И ведь реально откланялся. Поклонился нам, руку за спиной держа, а потом свалил, будто Суханова рядом и не было.

— Имя будущего ребенка? — говорил Корнеев, не провожая друга даже взглядом.

— Ну, и друзья у тебя барин.

Надо как-то отойти от него. Нельзя стоять так близко друг к другу, под пристальными взглядами всех собравшихся. Они ведь смотрят. Я боковым взглядом чувствую, как все на нас таращатся. Конечно, видят, что сам Корнеев к какой-то Туське приклеился, а она, даже и не против этого. Стоит и стоит себе, учащенно кислород потягивая, как коктейль из тонкой трубочки.

Но Даня на всех зевак внимания не обращает.

— Чего хотела твоя сумасшедшая вместе с Селезнёвым?

— Да я сама не поняла. Вика рассказала, что квартиру ищет. А ты откуда об этом знаешь?

Но молчун не отвечает, хотя, на то он и молчун.

Он неожиданно хватает меня под попу, и также неожиданно сажает на подоконник становясь рядом. Я и охнуть не успела, честное слово.

— Ты же в столовой меня с тетей Галей ждал.

— Как ты думаешь, я от твоей Звягиной в институте спасаюсь? Добрые люди говорят, куда мне ходить точно не стоит, чтобы на мину не нарваться.

А-а-а. Теперь стало понятно, почему Вика порой не могла найти своего кумира. А у него значит по всему зданию длинные языки натыканы, которые и помогают барину безопасно перемещаться?

Я и подумать не могла, что тут целая система выработана. Хм, вспомнила. Мысль сама в голову прилетела. Он же до переезда, всегда появлялся там, где я была.

А Туська на совпадения грешила.

— А сегодня затянули с информацией.

— He-а. Мог бы и дальше пирожки лопать.

Но все равно, душу грела мысль, что он беспокоился.

— Когда про Селезнёва услышал, этот пирожок мне комом в горле встал. — Говорит Корнеев глядя на мое красное от смущения лицо. — Нат, говори мне обо все. Хорошо?

— Ладно. — на автомате отвечаю ему.

— Отлично. Кстати, у меня для тебя новость.