Селфи на балконе

Это я его девять месяцев в себе таскала, от изжоги мучаясь. Захочу, козюлькой назову, и кто мне, что против скажет.

Черт.

Да я его маму уже, как родную полюбила.

Крутая женщина. И голос приятный.

— Вы потише. У меня гостья, и у нее память хорошая. Мне потом эта козюлька боком вылезет.

Корнеев! Да ты, оказывается, умеешь мысли мои читать.

Голоса стихли, а вместо них топот ног по квартире разнесся. Первая в комнату влетела женщина, затем появилась голова мужчины, и за телами этими я услышала кашель барина.

Но, я-то уже подготовилась.

Сижу, жду, здесь как принцесса, грудь вперед, плечи назад, пальцы на коленках скрестила. Ну, прям не Туська, а сама Наталья Шведова крон принцесса маленького неизвестного государства.

А что?

Не лежать же мне на диване, с подушками под ногами.

Между прочим, я еще никогда с чужими родителями не знакомилась. И пусть, что это мама и папа барина нашего. Они ж все равно родители. Вот я и волнуюсь.

Чуть-чуть.

— Юр, ты посмотри.

— А я по-твоему куда сейчас смотрю?

— Какая она красивая.

Это про меня?

Ой, спасибо. Засмущали.

— Здравствуйте. — Блин. Блин. Блин. Откуда во мне голос Джигурды? Вот хотела же, как Ариэль пропеть. Никита откуда взялся?

Вы бы видели их лица, когда я звериным рыком с ними поздоровалась.

Стыдоба какая."

"Зато Корнееву весело. Он сначала глаза вылупил, а потом отвернулся, чтобы родители моську его не увидели.

— Здрасте. — Повторять пришлось, перед этим, конечно, горло прочистила, чтобы еще раз элиту города не испугать.

— Привет. — Восклицает женщина.

— Добрый день. — Сдержанно говорит мужчина.

А барин все так и ржет.

Приходится ему взглядом прямую угрозу передавать.

— Мам, пап, знакомьтесь — это Наталья.

— Туся. — тут же поправляю Корнеева. Ну, не нравится, когда меня Наташей называют.

В детстве ведь как было? Наташка — какашка.

Хоть уже взрослая, и сама себе носки стираю, но все равно шарахаюсь от полного имени.

— А я Екатерина Владимировна, можно просто Катя. — Эта красотка, которая мне чем-то напоминает Дженнифер Энистон, сказала называть её Катей?

Блин.

Ущипните меня.

— Юрий Сергеевич. Можно просто папа этого оболтуса, который не предупредил нас, что он здесь с девушкой.

Ну и ладно, что дядей Юрой называть нельзя. Папа оболтуса тоже отлично звучит. Мне как-то даже больше нравится.

Перевожу взгляд на Корнеева, мол, давай отдувайся, козюлька. Это твои родители, тебе и разговаривать с ними. А я здесь просто посижу, и на мамку твою полюбуюсь.