Секретные поручения 2. Том 2

 – Когда наши «пресса» работать отказались, надо было мне сразу все основательно проверить. Насчет этой Сухановой и Гулевича, оказывается, Слава Япончик малевку прислал!

– Сам?! – вскинул брови Курбатов. – Ничего себе!

– В том-то и дело. Японец лично за этих двоих впрягся! Понимаешь, что это значит? Если кто против пальцем шевельнет, или даже просто рот откроет, то на всей камере «минус» поставят. И всех, кто в ней находился, рано или поздно искалечат или убьют. Может на пересылке, может в транзите, может на этапе, может в зоне.

Но обязательно! Суша с Гулем могли полностью свои камеры вырезать, им бы и не сопротивлялся никто… Но и тех троих они покромсали так, что у меня половина агентов работать отказывается!

– Да-а-а! – Курбатов сжал ладонями виски. То, что сделали с Людкой Гамак, Зафиром, и особенно старлеем Жданковой, потрясало воображение даже видавших виды людей.

– Не то слово – «недооценили»! Мне тут объективка на эту сучку пришла… На Суханову.

Хотя у нее еще с десяток фамилий…

– И что? – Сирош наклонился вперед и стал грызть ноготь.

– Еще та волчица! «Дикий гусь», наемница. Абхазия, Тирасполь, Сербия. Заказы в Москве: Слон, Пират, Великан – словом, все криминальные подрывы… Она уже три года в розыске. Кличка у нее знаешь какая? Самурай!

Валерий Гургенович удивленно выкатил глаза с красными прожилками.

– При чем тут самурай? Она же баба!

Курбатов перестал тереть виски и чуть заметно улыбнулся.

Он испытывал чувство превосходства над окружающими и часто не без оснований: люди не читали книг, не знали истории, с ошибками писали, не умели логически мыслить… Самое удивительное, что это не мешало им занимать руководящие должности, делать деньги и распоряжаться чужими судьбами.

– Вот именно! Баба, а прозвище у нее Самурай… Знаешь, кто такой самурай? Это верный бесстрашный воин, строго следующий кодексу чести! А если он «потерял лицо», нарушил этот кодекс, хотя и вынужденно, то делал себе харакири…

Сирош махнул рукой.

– На что намекаешь? Чтобы я себе живот резал? Нее-ет, друг! У нас не Япония. У нас бы уже все руководители с разрезанными животами лежали…

– Да ты что, Гургенович! Ничего я не имел в виду, – поспешил смягчить впечатление Курбатов. – Я это к чему говорю: Великана ей Толстый Папа заказал. А его самого через три дня застрелили.