Мы не твои

У меня нет на это права.

Я должен страдать.

Опять погружаюсь в мир своих переживаний. Отгораживаюсь от всех. Становлюсь еще более невыносимым.

Уже и Тамерлан почти не заходит ко мне. И мама — она только все больше плачет, пытается молитвы какие-то читать, книги разные. А я не вывожу… Очень трудно выносить все это.

Понимаю, что я не прав!

Я сам себя достал этим поведением! И понимаю, что несмотря ни на что это всего лишь жалость к себе!

Жалкая жалость!

Тамерлан предлагает мне пообщаться с психологом. Я посылаю его к… психиатру.

— Дайте мне уже жить так, как я хочу! Ясно? Я хочу вот так! Это мой выбор!

Конечно, ни хрена он не мой, но, если уж так случилось, значит так случилось. Судьба. Кадар*.

Только… только с Надей я стараюсь быть ровным. Надю я стараюсь не обижать. И с Надей я стараюсь общаться тоже по-минимуму.

— Ты духи сменила?

— Просто перестала пользоваться.

— Почему?

Я знаю, что она пожимает плечами! Всегда так делает. Зная, что я не увижу. Но я каким-то удивительным образом чувствую.

Скоро исполнится год с той чудовищной свадьбы. Год, как повернулась наша судьба.

Тамерлан весь ушел в работу. У него новый бизнес с каким-то греком. Строит отель на Кипре.

Мама ездила поклониться нашим святыням. А теперь, узнав, что Там собирается ехать на Кипр просит взять и меня, и ее.

Там есть какой-то православный храм с иконами и мощами.

Я злюсь, не понимая, что вообще задумала мать. Но когда Тамерлан говорит, что мы едем всем семейством, устраиваю дикий скандал.

— Я не еду. Вы как хотите. Я остаюсь. И вообще. Я так понимаю, что я сильно мешаю вам? Я готов вообще уехать, переберусь в квартиру.

— Ильяс, перестань. Ты сейчас не в настроении. Позже поговорим, тебе Надя ужин принесла.

Брат уходит. Я слышу, как Надежда возится с приборами. Не хочу есть. Ничего не хочу. Собираюсь уже прогнать ее, но вдруг слышу:

— Я никогда не была на Кипре. Говорят там красиво.

— Хочешь на Кипр? Купить тебе путевку?

— Нет. Спасибо.

И тут до меня доходит.

— Я поеду, если ты хочешь.

— Спасибо, Ильяс.

Вот так просто. Спасибо.

— И все? Больше ничего? Сухое спасибо?

— А что еще нужно? — она говорит так, как будто у нее в горле вдруг пересохло. У меня тоже.

— Поцелуй меня, пожалуйста.