Мы не твои

Почему-то я решила, что если смогу заставить маму бросить Лёню и вернуться к нам домой, то все снова станет как прежде. Мы с ней будем счастливы.

Как будто мы были счастливы без отца!

Что меня дернуло посмотреть то дебильное ток-шоу — не знаю. Но у меня появился план. План, как очернить Леонида в глазах матери.

Я начала действовать.

Сначала изменила тактику поведения. Стала с ним мила и дружелюбна. Стала веселиться по поводу и без. Старалась до него дотронуться. Просила взять меня на прогулку.

Мы с ним на самом деле пару раз выбирались гулять вдвоем.

— А он?

— Что он? — выныриваю из воспоминаний, понимая, что все это время быстро и сбивчиво рассказываю Илику свою историю.

— Как он к тебе относился?

Как относился! В том то и дело… как к ребенку! Как к дочери лучшего друга и любимой женщины!

А я…

Он был на дежурстве. Мама, которая устроилась работать в поликлинику, пришла со смены.

Я лежала в кровати, стараясь не дрожать.

Мама спросила, что случилось…

Я бросилась ей на шею — у меня был разработан целый спектакль. Мне казалось, актриса я — что надо!

Сначала плакала и просила прощения, непонятно за что. Потом говорила, что мама самая лучшая, что я уеду… А потом…

— Я сказала, что Леня меня… что он ко мне…

— Я понял. — Ильяс говорит тихо, но сжав челюсти.

Ненавидит меня?

Я себя ненавижу. Это нормально ненавидеть такую мелкую, подлую душонку как я.

— Она мне не поверила.

Это было ударом! Мне казалось, стоит заикнуться о том, что Леня… и мама тут же прогонит его! Вернее, соберет вещи, и мы вернемся домой, к нашему счастью.

Мама сначала попыталась спокойно мне объяснить, почему не стоит делать так, как делаю я.

Я начала истерить, орать как потерпевшая.

Тогда мама меня ударила. Дала мне пощечину.

— А ты? — голос Ильяса, казалось, стал еще глуше, тише.

— Я была в шоке. Возненавидела ее в тот момент. Замкнулась. Они пытались со мной говорить. Хотели найти психолога. А я взяла и сбежала.

Украла у Леонида деньги из кошелька. И уехала в родной город.

Только…

— Я оставила записку на имя директора школы. Написала, что отчим был со мной слишком нежен, а мать его покрывает.

Да. Я сделала это. Я дрянь.

— И что было потом?

— Мама приехала за мной. На машине. Пыталась поговорить. Оказалось, что моей записке дали ход, на Лёню завели дело. Мне нужно было признаться, что я солгала. Но…

Я ушла в глухую оборону. Молчала, сцепив зубы.

А мама плакала.