Мы не твои

С едой я, к счастью, прекрасно научился управляться, да и спасибо повару Тамерлана — готовит такие блюда, которые мне удобно есть. Простые, без обилия соусов, без мелких кусочков, которые надо гонять по тарелке. И, что не маловажно — не сильно горячие.

А вечером еду в кабинет брата.

— Я хочу, чтобы ты уволил Надежду.

— Уволил надежду… как это звучит. Если бы ее можно было вот так просто взять на работу. Надежду. Потом уволить. Или заставить всегда работать на тебя…

— Там, перестань. Ты знаешь, о чем я!

— Знаю.

— Ты издеваешься надо мной, Там? Хватит!

— Я не буду ее увольнять. Ей нужны деньги. Я плачу хорошо. Она уже договорилась о переезде в наш дом. Из клиники уволилась, так что… Ты хочешь, чтобы я выкинул ее на улицу, сказав, что мы передумали? Тебе плевать, что ей элементарно идти некуда?

— Да плевать. Я готов оплатить ей жилье в другом месте. И платить зарплату, чтобы только она тут не появлялась.

— Как все запущено, — слышу, как Тамерлан ухмыляется.

— Хорошо. Не увольняй. Пусть сама сбежит. Уверен, завтра же придет к тебе просить расчет!

Я тоже ухмыляюсь. Но…

Недооцениваю темную сторону Воробушка…

Везде это чириканье! Везде!

Кажется, ни на минуту не замолкает. Слышу ее постоянно. Хоть уши затыкай!

Да, кстати, попросил Самада купить мне хорошие беруши. Доктор приходит ко мне и это хоть как-то отвлекает и… развлекает. Хотя никаких развлечений мне не хочется.

— Вы совсем заросли, Ильяс, попросите сиделку вас побрить.

— Зачем? Моя борода кому-то мешает?

— Нет. И шрамы не видны.

Зря он сказал про шрамы. Не видны, значит?

— Да, мне сказали, что вы совсем перестали выезжать на улицу? Это плохо. — Плохо да. Но вывозить меня некому. И гулять со мной тоже некому. — Я поговорю с Тамерланом Александровичем.

— Зачем с ним говорить? Это мое решение. Я не хочу никуда выходить.

— Но это необходимо…

— Кому? — перебиваю, дергаю рукой случайно и сбиваю пару фигур с доски, — Чёрт…

— Я поставлю.

— Смысл? Эту партию я все равно проиграл. А вам, кажется, уже пора.

— Нет, у меня еще есть время. Ильяс, я понимаю, что вы взрослый мужчина и сами принимаете решение, касающееся своей жизни."

"— Вот именно. И не хочу, чтобы кто-то в нее лез.

Разворачиваю коляску, отъезжаю в сторону. Это знак доктору. Я не желаю продолжать диалог и вообще.

Не желаю никого видеть — как будто я могу! — и слышать.

И чувствовать не желаю.