Мы не твои

Понимал, что плачу по счетам, что мне все это за дело прилетело. Да еще и мало!

Я тогда думал, что Зоя умерла. Погибла. Просто услышал соседку, не стал ничего проверять. Оглушило меня это известие.

Это реально страшно. Дико страшно, до стынущей в жилах крови. Когда ты осознаешь, что был человек — чистый, светлый, любящий и любимый, нежный, безгрешный… Ну, какие ее грехи? То, что с братом моим до свадьбы? Великий грех, чего смеяться? Тем более, что Тамерлан ей сказал, что женится на ней. И вот этой чистой души нет.

Ее нет. А ты живой! Чёрт.

Я даже когда осознал, что заживо в машине горю, первое что подумал — заслужил.

Заслужил!

Выжил. Взрыв произошел рядом с домом, я только из двора выехал. Охрана тут же подбежала, меня вытащили.

Зачем?

Хотя в этом тоже провидение господне. Слишком легко мне было просто сгинуть. Я должен долгий ответ нести за все. В первую очередь за Зою.

Зоя — жизнь, так это имя переводится. А я ее обрек на смерть.

Поэтому каждый раз, когда приходит этот тихий компас-воробушек и ставит капельницу, хочется вырвать катетер к чертям и сказать, что меня не надо лечить!

Меня надо оставить в покое!

Я должен умирать! Долго, мучительно, грязно… Иного не заслужил.

"Так и устраиваю дебоши периодически. Срывая зло на кроткой медсестричке.

— Тише, тише… Какой же вы буйный…

— Уйди отсюда, я сказал! Не понимаешь? Ты ведь тоже сейчас огребешь!

— Я ухожу. Не переживайте.

— Я не переживаю! За тебя так точно! Ты… ты никто, поняла? И вообще! Не хочу, чтобы ты была тут! Позови доктора! Товия своего позови! Быстро.

— Сейчас позову.

Не зовет. Знает, что Товий мне скажет пару ласковых. Он со мной вообще не церемонится. Говорит, что думает!

Больно мне надо слышать то, что он думает! Как будто я не знаю, что они тут все обо мне думают! Что я избалованный пацан, без чести и совести!

А я… я такой и есть.

Несколько дней ко мне приходит другая медсестра. Я начинаю чувствовать. Отличать. Другая. Холодная, строгая.

Не грубая, нет — ха, попробовали бы они тут быть грубыми со мной! Просто… другая.

И я не выдерживаю.

— Где Надежда?

— Какая Надежда?

— Только не говорите мне, что не было тут маленькой сестры, которую Надя звать!

— Их тут две. Вам какая нужна?

Чёрт! Готов сорваться! Я откуда знаю, какая?

— Одна высокая блондинка, а вторая… маленькая, рыженькая, некрасивая… ой… простите.

— Что? Вдуплила, что я слепой?

— Извините. Ну вот две Нади у нас.