Седьмая жертва

Вот он, результат большевизма: не осталось элитарных учебных заведений, а ежели таковые находились, то гарантий безопасности никто не дает, ибо существуют какие-то общественные работы, которые насильственно смешивают все социальные слои.

Мы с Николаем Бенедиктовичем старались сохранить лицо и не быть невежливыми, однако после первого визита Этого в наш дом постарались мягко дать понять Инессе, что такому странному молодому человеку вряд ли стоит посещать нашу семью. И тут дочь произнесла такое, от чего мы долго не могли оправиться.

– Мама, неужели ты не поняла? Я выхожу за него замуж. Я привела его официально познакомиться с вами.

– Я полагаю, это неумная шутка? – вступил в разговор Николай Бенедиктович. – Учеба в гуманитарном институте привела к развитию у тебя весьма своеобразного юмора. Я всегда считал, что ты с твоими способностями должна учиться в техническом вузе, это очень дисциплинирует мышление.

– Это не шутка, папа, – очень серьезно ответила Инесса.

– Куда-куда ты уходишь? – переспросила я, не веря своим ушам.

– В декрет, мамочка, – спокойно пояснила она. – В сентябре будет как раз восемь месяцев.

Стоял апрель, изумительный, чистый, прозрачный, влажный и теплый. Апрель.

До сентября оставалось всего четыре месяца.

У нас с Николаем Бенедиктовичем не было выбора, и нам пришлось принять Этого в нашу семью. Разумеется, у него было имя, отчество и даже фамилия, которую он навязал нашей дочери, но для нас с супругом он навсегда остался Этим.

"Когда прошел первый шок, мы с супругом взяли себя в руки и пригласили Инессу для серьезного разговора. Вел его Николай Бенедиктович, а я внимательно следила за реакцией дочери, готовая в любой момент броситься на подмогу мужу. Мы должны были выступить единым фронтом, дабы Инесса не подумала, что ее грядущее материнство сделает нас более податливыми.

– Ты нарушила священные полуторавековыетрадициирода Данилевичей-Лисовских, – строго произнес Николай Бенедиктович, – ты собралась сочетаться браком с человеком, недостойным нашего рода ни по происхождению, ни по уровню образованности. Если бы мы с твоей матерью могли этого не допустить, мы бы, конечно, сделали это. Но теперь, увы, слишком поздно.