Седьмая жертва

Вот приличный во всех отношениях Казарян, но, если он умрет, никто о нем не заплачет и не даст денег на его похороны. Вот спившаяся Танцорка, у которой все в прошлом – и слава, и красота, и внимание мужчин, и богемная жизнь, впереди ее ничего не ждет, правда, у нее куча друзейсобутыльников и любовников, но кому нужна такая жизнь? Вот совсем уж никудышный Генка Лишай, его, как и приличного Казаряна, некому будет похоронить, и никто по нему не заплачет. Вот вполне достойная бабулька Фирсова, пусть и жадная, но не опустившаяся, но ведь и ее похоронить будет некому.

Если она умрет, то сгниет в своей квартире, пока ее обнаружат. А вот совсем другой феномен – Светлана Ястребова, она хочет умереть, хочет добровольно уйти из жизни, а ей не дают, заставляют лечиться, подвергают гипнозу, то есть мешают сделать то, чего она хочет сама. Она имеет право самостоятельно решить свою судьбу, но никто за ней этого права не признает.

Справедливо ли это? И вот, наконец, парень с болезнью Дауна. Зачем ему жить?

Он никому не приносит радости, наоборот, всем мешает, всем в тягость.

Более того, он все равно не жилец. Может ли мать решить его судьбу? А он сам?

Короче, твой Шутник своими убийствами предъявляет вам разные образцы ситуаций, связанных с уходом человека из жизни. Теперь понятно?

– Но зачем? Зачем он это делает?

– Ну, Настасьюшка, ты же смотрела кино, ты сама мне эту кассету принесла, а теперь вопросы задаешь.

– Но фильм про убийства за грехи…"

"– Да оставь ты их в покое, грехи эти! – закричал Ларцев, потом, смутившись, отвернулся.

 – Прости, я после ранения стал раздражительным, иногда срываюсь. Да, фильм про убийства за грехи, но в нем есть одна совершенно замечательная фраза, которую ты упустила. Собственно, ради этой фразы все и затевалось. Шутнику нужно было, чтобы ты ее услышала и поняла. А ты не услышала, все про грехи думала.

– Какая фраза?

– «Если ты хочешь, чтобы люди тебя услышали, недостаточно просто похлопать по плечу. Нужно стучать кувалдой».

Да, Настя помнила эту фразу, но действительно не придала ей значения. Ей тогда казалось важным совсем другое. Неужели Володя прав, и все дело вовсе не в грехах, а именно в этих словах?

– И что же люди должны услышать?

– Пока не знаю, у меня слишком мало информации, чтобы догадаться. В любом случае понятно, что Шутником овладела некая идея, которую он пытается нам всем растолковать таким вот страшным способом.

– Хорошо, я подумаю.