Седьмая жертва

Врешь ты все насчет возраста, не тридцать восемь тебе, а больше, но, допустим, ты еще можешь родить. Так вот зачем нужен ребенок лично тебе в твои годы и при твоей жизни? Что ты с ним будешь делать?

Зачем нужен? Да, на кой черт он мне нужен сейчас, ребенок этот? Но если бы рядом был муж, и он захотел бы ребенка, я бы расстаралась, чтоб покрепче к себе мужика привязать. Если уж ему приспичило, то я завсегда навстречу пойду. Мало ли чего мне пять лет назад сказали врачи, с тех пор медицина далеко вперед ушла, а у чумового-то денег видимо-невидимо, он меня и за границу лечиться может отправить.

Но так ему говорить нельзя. Надо что-то благообразное выдать.

– Я бы его воспитывала, – забормотала я, – растила, любила.

Вот черт, как назло, все слова из головы вылетели. Ведь у Тамарки-то есть дочка, какие-то слова она про нее говорила же, что-то такое насчет смысла жизни или еще фигня какая… Ничего вспомнить не могу. А, вот, про старость.

Про старость все говорят."

"– Чтобы в старости рядом со мной был родной человек, который стакан воды подаст, когда я буду больная и немощная, – выпалила я, мысленно похвалив себя за складную длинную фразу.

Нет, что ни говори, а я не алкоголичка и даже не пьяница, мозги еще работают – будь здоровчик. И память не подводит.

– Ну ты даешь, Михална, – рассмеялся чумовой. – Ты что же, надеешься до старости дожить? При твоей-то жизни? Да ты в любой день концы отдать можешь, ты же пьешь с утра до ночи и не закусываешь. Или сама помрешь, или пришьют тебя твои собутыльники. Не боишься?

Тут я совсем затосковала.

Что-то разговор повернулся не в ту сторону. Не больно-то похож этот чумовой на мужика, который меня вытащить хочет и руку с зажатым в ней шансом мне протянуть. Ну, коль так…

– А ты моих собутыльников не трогай! И не тебе о моей жизни судить…

В общем, я снова погнала порожняк до конечной станции. Гоню, но прихлебывать из рюмки и доливать в нее не забываю. Чумовой слушает вроде даже внимательно, глаз с меня не сводит, и такая странная улыбка у него на губах играет, что мне в некоторые моменты страшно делается.

А потом, когда все, что надо, куда надо всосалось и меня забрало, мне вдруг безразлично стало, чего он там обо мне думает. Злость прошла, стало весело и легко. Да, не жениться на мне он собрался, это факт, не для того он меня сюда привез.

Наверное, ему просто интересно стало с такой, как я, пообщаться, мою жизненную философию послушать. Может быть, он писатель какой или журналист.

И может быть, даже очень известный.