Седьмая жертва

Я что, по-твоему, дегенерат безмозглый? Меня можно как слепоглухонемого барана на веревке водить? Я твой муж и имею право знать, что происходит.

Она присела на подлокотник кресла рядом с Алексеем в надежде на то, что он ее обнимет, как это бывало всегда, но Чистяков слегка отстранился.

– Ты так кричишь… – начала она.

– Извини, – буркнул он, понижая голос, – но согласись, ты это заслужила.

– Не перебивай меня. Ты так кричишь, что мне совершенно понятно: ты и без моих объяснений знаешь, что происходит. Лешенька, ты же умница, неужели ты не понимаешь, что мне трудно говорить об этом.

Чистяков некоторое время помолчал, словно обдумывая услышанное. Наконец он слегка сдвинулся в сторону Насти и обнял ее.

– Из чего ты сделала вывод, что он собирается убить тебя? – спросил он совершенно будничным тоном, как если бы спрашивал, с чего это она взяла, что у них есть сливочное масло, которое кончилось еще два дня назад.

– Я посмотрела фильм, на который он мне делал намеки, и в этом фильме маньяк убивает шестерых человек, олицетворяющих шесть смертных грехов, а потом провоцирует полицейского на собственное убийство, потому что сам он носитель седьмого греха.

– И что? Почему ты решила, что это имеет отношение к твоей смерти?

Он говорил по-прежнему спокойно и деловито, точно так же, Настя это слышала неоднократно, он разговаривал с аспирантами, которые приезжали к нему получать замечания по своим диссертациям. Она поняла, что Чистяков отбросил эмоции и приступил к нормальному обсуждению проблемы, отгородившись от тягостной мысли о том, что речь, собственно говоря, идет о возможной смерти его жены. Настя всегда ценила в нем это качество, которого сама была лишена: в критический момент сохранять полное хладнокровие и способность к здравому логическому осмыслению задачи.

"– Понимаешь, Лешик, этот человек – мы называем его Шутником – каждый раз оставляет рядом с трупом керамическую рыбку с пластмассовым пупсиком, засунутым ей в рот. Я хотела сказать, в пасть, – поправилась она.