Седьмая жертва

Но если допустить, что Сергей прав и Шувалов имеет отношение к убийствам бомжей…

Черт возьми, почему бомжей? Разве Надежда Старостенко была человеком без определенного места жительства? Нет, у нее была собственная отдельная квартира. Да, она не работала, да, она много пила и вела свою личную жизнь весьма беспорядочным образом, но место жительства-то у нее было. Казарян?

Можно согласиться с тем, что собственного жилья, равно как и прописки, у него нет. Он жил в лагере, который охранял, но это временная работа, с которой его в любой момент могли «попросить», и тогда сторож с полным основанием мог бы считаться не имеющим определенного места жительства.

Единственным истинным бомжем был только Геннадий Лукин, он же Лишай.

Правильнее было бы говорить о том, что Шутник выбирает деклассированный элемент. Хотя, возможно, Сережа Зарубин недалек от истины: Казаряна убили исключительно потому, что он дружил с бомжами и пускал их на ночлег.

Но четвертая жертва Шутника все равно из этого ряда выпадала. Одинокая старуха, живущая уже много лет в обществе четырех кошек, дряхлая, почти беспомощная.

Сил у нее оставалось совсем мало, их хватало только на то, чтобы раз в несколько дней медленно доковылять до магазина, купить нехитрую снедь себе и кошкам. Больше ничего она делать не могла, в том числе и убирать в квартире. Вонь там стояла такая, что осматривавшие место происшествия работники милиции с трудом сдерживали тошноту. В этот раз Шутник денег на похороны не оставил, ограничился только запиской и традиционной рыбкой с пупсиком. Пожадничал? Или деньги закончились? Что-то он начал изменять себе…

Погруженная в размышления, Настя, не замечая ничего вокруг, доехала до дома. Настроение у нее было настолько непраздничным, что она даже не обратила внимания на аппетитные запахи, витающие на лестничной площадке перед квартирой. И, только открыв дверь, поняла, что приехал Чистяков. И, кажется, не он один.

– Настенька!

Из кухни выскочила Даша и повисла у нее на шее.

– Мы тебя поздравляем с твоим милицейским праздником! Желаем тебе всего-всего-всего, и побольше! Раздевайся скорее, мы тебя ждем с ужином!

Выдавив из себя псевдорадостную улыбку, Настя расцеловала родственницу.

– Дашуня, ты продолжаешь расцветать, попирая все законы природы, – пошутила она. – В пятьдесят лет ты будешь выглядеть первоклассницей.

Сняв куртку и ботинки, она протиснулась в комнату. На столе рядом с компьютером красовался неземной красоты букет каких-то экзотических цветов и большой яркий пакет.