Седьмая жертва

Выходит, ему все равно, чего я хочу, ему интересно только то, чего хочет лично он?

Ну, со мной-то этот номер не пройдет. Мамуле он жизнь попортил, вторую свою жену вообще в могилу свел, и все в угоду каким-то там Данилевичам и Эссенам, которых я и знать не знаю. И, кстати, не хочу знать. Но я у него на поводу не пойду, это уж фигушки!

Правда, мои бунтарские порывы несколько сдерживались соображениями чисто меркантильными. Папаня был мужиком не бедным, денег нам давал щедро, и я в глубине души надеялся, что он загорится моими идеями насчет кошачьего приюта и поможет финансами.

И пришлось мне судорожно копаться в своих куцых мозгах, чтобы взвесить и понять, чего я хочу больше: помощи или самостоятельности.

Выходило по всему, что без папашкиных денег будет, конечно, туговато, но с его деньгами и с той жизнью, которую он пытался мне навязать, будет, пожалуй, еще круче. После разговора с мамулей я стал смотреть на ее жизнь совершенно другими глазами. Она честно призналась мне, что стремилась выйти замуж за своего обожаемого Ландау не столько по любви, сколько из стремления устроиться поуютнее рядом с обеспеченной семьей.

Вот ведь ирония судьбы! У нас была книга о Ландау, только о настоящем, написанная его женой Майей Бессараб, так в этой книге я прочитал, что настоящий Ландау любил говаривать: «Хорошую вещь браком не назовешь». А бедная моя мамусечка из задрипанной коммуналки так стремилась к этому браку. Вообще книг у нас было много, и до определенного момента я даже не задумывался – откуда? При маминой-то зарплате и при ее круге интересов… Оказалось, что в этой квартире когда-то жил мой драгоценный папаня со своими родителями, потом его мама (моя, стало быть, бабушка) умерла, и они с отцом (моим дедом, так получается) переехали к бабке, которая мне приходится уже прабабкой. А вещи оставили как есть – и мебель, и библиотеку. Вообще дети – странные существа, почти такие же отвязанные, как мои кошки. Я всегда знал, что у меня есть бабушка – мамулькина мама, она часто к нам приезжала, и в деревню мы ездили вместе. Но как не задумывался я об отце, точно так же мне в голову не приходило, что у папани, если он существует, тоже есть родители, и где-то по земле ходят мои другие родственники. Бабушки по папашиной линии, как выяснилось, у меня и не было, она умерла, когда папаня еще под стол пешком ходил, но отец-то у него был? Был.