Седьмая жертва

Упорядоченная жизнь в семье с ежедневными посещениями школы еще не была окончательно забыта, и можно было надеяться, что Биря хотя бы на короткое время окажется способным к последовательным действиям и чувству ответственности.

Проникшись важностью миссии, Биря напряг память и в красках нарисовал картину своей последней встречи с Валентином Казаряном. Сторож, по его словам, выглядел задумчивым и даже рассеянным, словно думал все время о чем-то. На вопрос о вечере он сначала действительно пожал плечами, а когда Биря не удовольствовался столь неопределенным ответом, бросил:

– Там посмотрим.

Если что – дам знать.

Больше ничего Казарян не сказал, и по всему было видно, что ему не до Бири с его спичками и назойливыми вопросами. Никаких признаков ожидания гостей Биря не заметил. Вечером же бомжевая братия снова увидела на заборе, окружавшем детский лагерь, консервную банку. Значит, им опять сюда нельзя.

– Может быть, в сторожке было необычно чисто? – допытывался Зарубин.

 – Как будто специально прибрались. Нет?

– Не, у Вальки всегда чистота была и порядок, он следил. Нас всегда гонял, чтобы мусор после себя не оставляли. Даже если в баню нас пускал, то требовал, чтобы мы потом ее с мылом помыли. И пол, и парилку всю до потолка.

У Вальки не забалуешь.

– И охота вам была к такому придире таскаться, – удивился Зарубин. – И убери за собой, и помой, да еще и не каждый день прийти можно. Нашли бы кого другого, попроще.

– А! – Биря махнул рукой.

 – Они все одинаковые. Кому охота грязь за чужими убирать? А если найти хату без хозяина, так там и воды нет, и жрачку негде согреть. Мы иногда тут у одного алконавта гужуемся, он нас пускает, чтобы одному не пить. От него за приют и три чистых стакана такого наслушаешься, что руки чешутся башку ему оторвать. Дескать, он хоть и пьяница, но человек, собственник, у него дом свой и участок, а мы – голь перекатная, недочеловеки какие-то. А у нас что, гордости нет? Мы тоже люди, только судьба нас обидела, но мы-то чем виноваты?

– А что Казарян? Не такой?

– Не, сторож нормальный мужик был.

Никогда не давил. Про жизнь расспрашивал, про всякое такое. Он с нами на равных.

С Бирей Сергей проговорил больше часа. Парень ему понравился, был он толковым и вовсе не пропащим, просто, по мнению Зарубина, у него еще детство в заднице играло, хоть и было ему не семнадцать, как показалось оперативнику вначале, а целых девятнадцать.