Седьмая жертва

"

"Что я мог ему ответить? Что у меня нет даже приличного костюма, в котором я могу явиться на собеседование к работодателю? Что денег, которые мне платят как сторожу, едва-едва хватает на то, чтобы не умереть с голоду, и я цепляюсь за предоставленное мне бесплатное жилье в виде плохо обогреваемой сторожки с «удобствами на улице»? Все-таки это лучше, чем ночевать в подвалах или на вокзале. Я понимал, что выгляжу смешно в его глазах, потому что сдался без боя, не пытаясь переломить ситуацию, не обращаясь к друзьям и знакомым в поисках работы.

Вероятно, я действительно был смешон, но уход жены в самый тяжелый для меня момент я ощущал как удар в спину и впал в такую депрессию, что уже не мог делать ничего осмысленного. Кроме того, весь круг моих знакомых состоял в основном из бывших коллег, а я не смог преодолеть себя и пойти к ним за помощью, потому что они остались на государственной службе, а я постыдно сбежал, погнавшись за длинным рублем, и оказался в этой погоне отнюдь не победителем. Мне было стыдно. И я отчасти стал понимать, почему так редко попадаются на глаза те самые «невидимки».

Кажется, мой вчерашний гость понял это и без моих объяснений.

– Вы видели фильм «Адвокат дьявола»? – спросил он, как мне показалось, совсем не к месту.

– Не видел, – ответил я, почти рассердившись.

Ну в самом деле, какой, к черту, адвокат дьявола может быть в этом захолустье? У меня тут что, видеосалон? Крошечный черно-белый телевизор, который я оставил себе после продажи дачи (дача, естественно, ушла на погашение все того же долга, к которому приросли немалые проценты), – вот и вся моя техника.

– Знаете ли, там есть замечательный пассаж. Один главный герой, он же дьявол, говорит другому, преуспевающему адвокату, который до сих пор не проиграл ни одного дела и стремится выиграть очередной процесс во что бы то ни стало, даже принеся в жертву близких людей, только чтобы сохранить репутацию человека, у которого не бывает неудач: может быть, тебе пора проиграть? Самый большой грех – это грех тщеславия.

Если бы я еще умел краснеть, я бы, наверное, сделался пунцовым. Этот потерявшийся путник оказался чертовски проницательным.

– После полутора лет, проведенных здесь, я забыл, что такое тщеславие, – пробормотал я, не очень, впрочем, уверенно.

– Надеюсь, – усмехнулся гость. – Тщеславие суетно. Вы даже не замечаете, как, предаваясь ему, вы постепенно переходите границу и впадаете в другой грех – гордыни.